GoroD

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » GoroD » Разное про Даугавпилс » Периодика Динабурга, Двинска, Даугавпилса.


Периодика Динабурга, Двинска, Даугавпилса.

Сообщений 51 страница 55 из 55

51

По 2 кило табака на жителя

120 лет назад, спустя почти век после указа Петра Первого о разрешении продажи табака и курения, в Двинске бурно начало расти табачное производство

Для производства табака в Двинске местные промышленники облюбовали центр города.

В 1880 году И. Шнеерович-Сандерсон на перекрестке Петербургской (ныне Саулес) и Краславской (Краславас) улиц первым поставил заводик, производивший в год 6 500 пудов махорки, 100 000 сигар и 5 миллионов папирос. Иначе говоря, на каждого жителя Двинска, включая новорожденных младенцев, только шнеерович-сандерсонского табака приходилось по 2 килограмма. Эстафету дружно подхватили двинские купцы, и через пару лет уже задымился на Офицерской улице (ныне Лачплеша) завод Брукса, выдававший в год до 6 000 пудов махорки, на Александро-Невской улице (Виенибас) - фабрика Ц. Сапиро. Купцы Г. Лурье и Б. Лейзеровский не мелочились и открыли сразу 2 махорочных завода, купец И. Михельсон - один. А чуть попозже скооперировшиеся Брандо и Шейн на Офицерской основали завод по изготовлению папиросных гильз.

Табачное производство в Двинске было низкокачественным, потому как выпускала двинская табачная промышленность в основном махорку, которая являлась не чем иным, как курительным табаком низшего сорта из листьев растения махорка.

Путь табака в Европу

История табака в Европе началась чуть более пяти веков назад, когда Христофор Колумб по воле волн прибился к Америке. Наблюдая, как местное население пускает дым колечками, наивный мореплаватель ошибочно решил, что народец таким образом лечится, вот и притащил подаренный табачок в Европу.

Один умник (испанский врач) написал книгу, где доказывал, что табак излечивает аж от 36 болезней, среди которых простуда, головные боли, глисты, женские хвори. Другой умник стал пропагандировать ежедневное курение как средство всеобщего оздоровления организма. Пропагандировал он, правда, недолго и вскоре скончался от рака.

В Англии во время чумы воспитатели аристократических колледжей под страхом порки заставляли учащихся курить. Вряд ли это помогло бороться с чумой, но то, что сыграло не последнюю роль в распространении табака - это точно. В Россию табак шел с нескольких сторон: с севера - морем из Англии и Голландии, с юго-востока - караванами из Китая, с юго-запада - из Турции. При царе Михаиле Федоровиче Романове табак официально был запрещен, табачную контрабанду сжигали, а потребителей и торговцев подвергали штрафам и телесным наказаниям. После Московского пожара, причиной которого считали курение, наказания стали лютыми: "того, кто будет обвинен в нюхании табака, вне зависимости от пола, ждет вырывание ноздрей."

Благодаря стараниям Петра I, 310 лет назад торговлю табаком разрешили, были установлены правила его продажи. Падкий на западную моду и оценивший пользу табака для государственной казны Петр, будучи сам заядлым курильщиком, отменил все запреты на табак, которые до этого существовали, и отдал табачную торговлю на откуп английскому адмиралу маркизу де Камертену.

Во времена правления Екатерины табачная торговля процветала. Наряду с курительным табаком широкое хождение получил и нюхательный табак, в который для крепости подмешивали гвоздику, перец. Если учесть, что служилый люд был основным потребителем табака, военные Двинска вряд ли могли избежать пагубной привычки.

А реклама искушала...

К услугам "господ курящих"-любителей более качественной табачной продукции на Петербургской улице были открыты два табачных магазина (Бронислава Сурвилло и М. Е. Туршу), в которых от предложенного ассортимента даже у неопытного курильщика голова кружилась от соблазна закурить. Интересен тот факт, что Бронислав Сурвилло, прежде чем открыть свое дело, в течение 16 лет работал приказчиком у своего конкурента.

Табак был неотъемлемой частью жизни Двинска. К слову сказать, продолжительность жизни двинчан была крайне низкой: по официальным данным, на 1 января 1880 года в Витебской губернии, куда входил и Динабург, мужчины жили в среднем 31 год 10 месяцев и 11 дней, а женщины - на 5 месяцев 16 дней меньше. Минздрава тогда не существовало и некому было предупреждать о вреде курения, а реклама искушала: "Табачная торговля Бр. Сурвилло. Сим извещаю господ курящих, что в моей торговле получены новые транспорты свежего табаку и папирос нижепоименованных фабрик: Соломона Когена из Киева, Асмолова, Габая, Богданова, Шишмана и Дурунча из Вильны и др... Сигареты всех сортов и по разным ценам следующих фабрик: Мюнделя и Ко, Лео Виссора, Руттенберга из Риги."

Особенно Бронислав Сурвилло рекомендовал первосортный табак Соломона Когена. Готовился этот товар из турецкого табака, без примеси суррогатов и продавался по цене 1 рубль 60 копеек за фунт в отличие от двухрублевого табака двинского производства. Соломон Коген выпускал довольно дешевые папиросы, что привлекало самых перспективных покупателей - студентов, гимназистов, а также учеников народных училищ. Именно благодаря стараниям Соломона Когена трубки и табакерки начинают активно вытесняться папиросами.

Туршу старался привлечь покупателей папиросами с гигиенической ватой, продаваемыми коробками по 250 штук ценой в 1 рубль 50 копеек. Заядлые курильщики выбирали табачок тщательно: его растирали между пальцами, втягивали носом, клали на язык и покупали часто фунтов по десять. Любили наши предки размах: не только водку ведрами покупали, но и табак - мешками.

Двинские торговцы не упускали случая надуть государство, не доплатив ему налога, которым облагался такой товар, как табак. Для этого табак высшего качества оклеивался бандеролью (бандероль - ярлык на товаре, с которого берется оплата в госказну) 3-го сорта - наиболее дешевой, что давало возможность брать с покупателя доплату, полностью шедшую в карман торговцу.

Производители сигарет химичили иначе: покупает горожанин коробку папирос, а там - лишь свернутые бумажки. Как говорится, бизнес есть бизнес - без обмана не разбогатеешь.

Считается, что о вреде курения люди узнали полвека назад, но можно предположить, что двинчане об этом знали гораздо раньше, потому как в лавках Двинска (в частности в магазине садового заведения Д. Безе) продавался табачный экстракт для уничтожения насекомых на растениях и животных. Стоил он недорого: полфунта за 30 копеек.

Надо отдать должное двинским староверам, которые сохраняли отменное здоровье, благодаря здоровому образу жизни, и в частности - резко отрицательному отношению к табаку. Согласно старообрядческим текстам, "курить грех. Вот была одна блудница, дак она умерла. На ее могиле этот табак и вырос".

0

52

1910...

Благодаря попустительству властей, пивные лавки росли, как на дрожжах. Как ни странно, подобное стало возможным вследствие революции 1905 года. Революцию, как известно, подавили, но зато в мае 1906 года Российская дума издала очень либеральный закон относительно порядка регистрации питейных заведений. Вот и расплодились в Двинске дешевые пивные. За три года после принятия "пивного" закона число забегаловок в городе удвоилось до 40 (при тогдашнем его населении в 75 тысяч душ). Санитарное состояние кабаков было ниже критического уровня. А местный народ и приехавшие на базар крестьяне все равно тянулись к пойлу.

Городской думой установлены следующие цены на продукты первой необходимости: пекарская булка белого хлеба весом в один фунт, I сорт — 6 копеек; фунт черного ржаного хлеба — 2,5 копейки; фунт ситного хлеба — 3,5 коп.; фунт полуситного хлеба — 3 коп.

Любопытно, что на мясо, употребляемое христианами и иудеями, отцы города установили разные расценки. Так, фунт говядины местного скота (I сорт) обходился христианину в 12 копеек, второго сорта — в 10 коп., третьего — в 8 коп. Фунт баранины I сорта думцы предписали продавать по цене не выше 8 коп., фунт свинины — 16 коп., фунт жесткой телятины 1-го сорта — 15 коп., второго — 12 коп, третьего — 8 коп.

Цена на кошерное мясо, употребляемое евреями: фунт местной говядины первого сорта — 16,5 коп., второго — 13,5коп., телятины 1-го сорта — 13 коп.; 2-го — 11 коп. Баранина I сорта обходилась правоверному иудею в 12 копеек. Как говорится, раздельное питание.

Издержки войны -

В связи с мировой войной торговцы-спекулянты резко повысили цены на товары первой необходимости. Во избежание дальнейших спекуляций городская дума установила фиксированные цены на хлеб. Так, фунт белого не должен был стоить дороже 6 коп. Торговцам запрещено также взвинчивать цены на муку, мясо, соль, сахар, чай, молоко, масло, сало, овес, сено, солому, керосин.

Пуд картофеля в Двинске конца 1914 г. стоил всего 50 коп. Вот какими дорогими были "царские деньги". Обвал рубля ввиду колоссальных военных расходов начался в 1915 г.

С началом войны прекратилась открытая продажа алкоголя. Указом думы дозволялась продажа только пива и вина небольшой крепости. Народ перешел на самогон.

/прислали на е-мейл/

+2

53

Кинул бы в другом разделе, в теме периодика Даугавпилса, но я до сих пор не могу там писать.Ну как хотите.
http://sf.uploads.ru/t/QNAO3.jpg http://se.uploads.ru/t/bOq29.jpg
http://sd.uploads.ru/t/N9TRb.jpg http://se.uploads.ru/t/yMZUW.jpg

+3

54

Vils написал(а):

Двинский листок

30 апреля 1900 года: первая городская общественная газета

115 лет назад, 30 апреля 1900 года, в Двинске вышел первый номер новой газеты «Двинский Листок». Это печатное издание стало выходить вместо газеты «Объявления двинских торгово-промышленных фирм» и по сути является самой первой общественной газетой нашего города.
То, что публиковалось в газете в самом начале прошлого века читателям портала Грани.LV известно по рубрике «Двинский дневник» - это и местная хроника, и отчёты о заседаниях Думы, и судебная хроника. «Двинский Листок» печатал рецензии о зрелищах и концертах, фельетоны, письма в редакцию и многое другое. Последняя страница обычно отдавалась под рекламу и объявления, а также под телеграммы из разных российских и других городов.
30 апреля 1900 года: первая городская общественная газета
Газета издавалась редактором С. Е. Якубовичем, который владел собственной типографией. Выходил «листок» 2 раза в неделю, номер стоил 3 копейки. В самом первом номере газеты не обошлось без вступительного слова от редакции:
«Двинск с его уездом представляет собою настолько значительную в умственном, административном и экономическом отношениях величину, что мы надеемся найти в местной общественной и хозяйственной жизни этого района, разнообразного и по национальности, и по вере, и по языку достаточно серьёзного и интересного для обсуждения материала и тем посильно способствовать изучению нашего края, как части нашего обширного отечества.
Разъяснению вопросов общественной и хозяйственной жизни лучше всего способствует периодическая печать, поэтому на вопрос о том, нужна ли для Двинска газета и может ли она быть полезной, мы решаемся ответить утвердительно. При сказанном разнообразии населения также разнообразны и его нужды, как материальные, так и духовные, и различны взгляды на способы к наилучшему их удовлетворению.
Непременным условием нашей деятельности и успеха мы полагаем содействие самого общества и надеемся, что местная интеллигенция не откажет в сообщении и разработке материалов по местной истории, статистике, географии, этнографии, археологии, хозяйству и вообще по всем, заслуживающим внимания вопросам нашего района. При разработке помянутых вопросов мы будем стремиться к спокойному и чисто деловому обсуждению их».
Тут же были напечатаны письма будущих читателей. Газете прочили грандиозное будущее:
«Многоуважаемый господин редактор! Появление впервые печатного органа общественной жизни в провинции несомненно само по себе есть уже явление, выходящее из ряда обыкновенных, явление, вызывающее обывателя на размышление, и это уже есть первый момент одухотворяющей силы печатного слова, первый толчок в дремлющем, созерцательном настроении, в которое неизменно погружён всякий провинциальный обыватель.
Современная пресса победила литературу, современная газета победила книгу, и книг теперь не только не читают, но почти что и не пишут. Всякому своё, большому кораблю большое и плавание, но мы думаем, что будущность принадлежит не столичным газетам-простыням, а именно листкам, поместным листкам. Кичливые столицы давно уже чувствуют, как шаг за шагом их монополия первенства уступает натиску провинции, как юный провинциал из подростка вырастает в зрелого мужа».
А вот ещё одно письмо, из посёлка (на тот момент) Прейли. Его публикация говорит о том, что газета была намерена освещать события и проблемы всего двинского уезда:
«Господин редактор! Желательно, чтобы газета «Двинский Листок» отвела бы место и заботам об общественных нуждах нашего района. Газета исполнит этот долг самым добросовестным образом, если постарается путём гласного слова побудить интеллигенцию и общественных деятелей нашего местечка сделать хоть что-нибудь на пользу низшей братии. Местечко наше насчитывает в себе без малого три тысячи населения. Есть у нас зажиточные обыватели из купцов, промышленников. Есть у нас и чиновники, и общественные и правительственные учреждения. Есть у нас несколько интеллигентных семейств, но недостаёт у нас самого главного – сколько-нибудь вдохновляющего человека в награду за непосильный иногда труд на пути материальной жизни. У нас даже нет зародыша идеи пойти на помощь низшему сословию, чтобы сколько-нибудь избавить его от косни, в которой оно гибнет материально, физически и нравственно.
У нас существуют две лавки казённой винной торговли, делающие хороший оборот. У нас имеются кроме того два заведения частного трактирного промысла, которые делают отличные дела… По базарным и воскресным дням, как только успевают окончить службу в церквях, начинается пьянство мужчин, женщин и подростков, а к вечеру эти сотни людей теряют образ человеческий и скорее становятся похожими на животных. Читатель скажет, что всё это – старые вещи, но это неправда. Неужели в Прейлях не может существовать бесплатная или дешёвая чайная, конкурирующая с кабаком? Скромный мужичок весьма часто заходит в трактир единственно для того, чтобы обогреться. Там он застаёт знакомых за выпивкой, которые и ему подносят чарку. Не может же он оставаться в долгу за «поднесённую ему честь». Вот и начинается взаимное угощение, оканчивающееся на следующий день, а там «надобно похмелиться», ибо голова действительно трещит».
Одна из характерных примет того времени – мальчики-газетчики, которые на городских улицах звонким криком зазывали прохожих купить свежий номер газеты. В первом номере «Двинского Листка» было напечатано объявление, предлагающее желающим подзаработать мальчишкам явиться в редакцию газеты. «Двинский Листок» выходил до 28 августа 1915 года, всего было напечатан 2241 номер.

http://www.grani.lv/daugavpils/53123-30 … azeta.html

0

55

Двинск 1928 года на страницах газет того времени

90 лет отделяют нас от Даугавпилса 1928 года. Переименованный в 1920-м город еще долго, вплоть до 1934-го, именовался Двинском, нарушая официоз. В это время остро выступали экономические и социальные проблемы, касающиеся самых разных сторон жизни. Тем не менее, превозмогая боль послевоенных ран, город устремлялся вперед под руководством Яниса Волонтса.

В тот период, как, впрочем, и в последующие, были в Двинске/Даугавпилсе и свои богатеи, и свои бедняки, и свои мыслители о лучшей для народных масс доле. И свои критики, маскирующиеся под подписью «Обыватель» и прочими, – в итоге и мнение в газете выражалось, и голова автора оставалась цела.

Богатеи Двинска

В конце 1920-х имена богатых людей Двинска были прекрасно известны податному инспектору и комиссии из сведущих лиц, заседавших при нем. Уж они-то знали, кто сколько зарабатывает, кто на какие средства живет и сколько откладывает на черный день. На тот исторический момент городское население исчислялось 40 тыс. жителей, каждый из которых просвечивался зорким взглядом смотрящих.
«Имеет свой дом, разъезжает на собственной лошади, ходит в меховой шубе, а жена его в каракулевом полушубке, держит двух прислуг, в театре сидит не иначе как в первых рядах, частенько заходит в кондитерскую, в гастрономический магазин, и всегда у него в руках покупки. Брюшко отрастил себе, а у детей на лицах румянец яркий играет», – приводила выпуклые примеры богатства газета «Двинский голос» (1928).
В 1927 году в богатых да зажиточных числилось боле 1600 двинчан, таким гражданам предписывалось платить подоходный налог. В количественном отношении больше всего налогом облагались чиновники и служащие крупных частных предприятий. Таких в Даугавпилсе насчитывалось 568 человек, в начале 1928 года им предстояло уплатить 18 457 латов, т. е. в среднем по 33 лата с носа. Потом шли 434 торговца с общей суммой налога в 15 961 лат. Следующая по величине группа – торговцы и одновременно владельцы промышленных предприятий, эти 215 человек должны были уплатить 16 380 латов подоходного налога. Далее список богатых и зажиточных продолжали ремесленники – 127 человек облагались 2613 латами налога; крупные домовладельцы в количестве 120 – 5529 латами, 85 лиц свободных профессий – 13 169 латов. Завершали список 67 сельских хозяйств, которые в общей сложности должны были уплатить 2616 латов подоходного налога. Всего же по городу за 1927 год поступило в казну 74 742 лата.
Любопытно, что наибольший подоходный налог внесло некое лицо из группы «Свободные профессии» – 2052 лата. Вторая, впечатлившая тогда налоговая цифра – 1600 латов, как и третья, чуть меньшая, также исходили от представителей названной группы. Таким образом, «двинскими крезами являются не фабриканты, не банкиры и не торговцы, а адвокаты и врачи. Вывод не совсем бесполезный для тех, кто готовился избрать для себя ту или иную профессию», – писал «Двинский голос».

Нашлось что предъявить

Градоначальником, как уже упоминалось выше, в то время (1923–1937) был Я. Волонтс «как самый подходящий по своей незлобливости для активных командиров, отдельных частей и как приемлемый по своей безобидности для всех пассивных групп общественных избранников». Судя по информации, иронично подаваемой «Двинским голосом», 1927 год большими свершениями не запомнился: постановили устроить кладбище для неверующих; продали дом, принадлежавший бывшему городскому общественному банку, а деньги от продажи роздали бывшим его служащим; заставили домовладельцев освещать лестницы и парадные входы; отдали в концессию автобусное сообщение; постановили «украсить дома новыми дощечками» и, наконец, взять в свои руки распределение спирта. «Целый ряд других постановлений и решений нашего муниципалитета свидетельствует о том безнадежнейшем тупике, в который вгоняет жизнь городских чиновников».
Приводились и примеры: невыплата жалования учителям городских школ, задержка в выдаче квартирных полиции и «беспомощная толчея» по вопросу о тарифных ставках городским служащим и рабочим. Для выработки последних Городской думой был назначен срок – 1 декабря (1927), но и, перешагнув дозволенный рубеж, насущный вопрос оставался открытым. И городские служащие, и полиция только благодаря своей выдержке «не последовали примеру городских учителей, прибегнувших к столь сильному средству протеста, как забастовка». И все-таки самоуправлению нашлось что предъявить, помимо язвительно перечисленного, а именно: «выкуп водопровода и разрешение вопроса об отдаче в долгосрочную аренду городских земель, бывших под городскими фольварками».
1927 год запомнился и малым количеством пожаров при отсутствии противопожарных мер и средств на фоне засушливого лета. Информировалось всего «о трех сравнительно больших пожарах, но и они не причинили особого вреда населению». Однако уже 7 января 1928-го, будто в отместку на позитивный рапорт, «от невыясненной причины» вспыхнул пожар на Торговой площади, в так называемом железном ряду. Загорелось внутри 42-й лавки Ц. Рабкиной, торгующей железом. Пламя быстро охватило деревянную постройку, угрожая перекинуться на соседние деревянные лавочки, вплотную жавшиеся друг к другу. И только благодаря отсутствию ветра и зимнему времени года удалось предотвратить распространение огня. Владельцы пострадавших лавок заявили об убытке на 2300 латов. Как сообщалось, товар не был застрахован.

Звучит свежо…

Два раза в месяц безработные Двинска собирались на общие собрания, где обсуждались вопросы их собственного незавидного положения, а также как с одолевшей безработицей бороться. Однако «былых вождей», способных повести за собой массы, уже не было, что некоторые объясняли трусостью. 12 февраля (1928) безработные направили делегацию к члену Городской управы Альстеру с поручением пригласить его на очередное собрание. Но Альстер от такого приглашения всячески уклонялся и на собрание не явился. Потом напишут, что оно таки состоялось, однако прошло «шумно, крикливо и бестолково». Судачили все о том же: что необходимо расширять общественные работы, пересмотреть категории безработных; о выдаче квартирных и перевыборах уполномоченных. Временами шум приобретал такие размеры, что дежуривший полицейский грозил собрание закрыть.
Начиная с 1920 года «в целях экономии» чуть ли не ежегодно понемногу сокращался штат двинской городской полиции. Количество полицейских, обслуживающих территорию города, по величине своей, оставшейся в довоенных пределах, уменьшилось почти втрое. После урезания штата в 1926 году казалось, что сокращать больше некого, наличность полицейских довели до минимума. Оказалось, что нет! «На верхах» изыскали возможность с 1 февраля 1928 года еще больше урезать штаты полиции: в 1-м полицейском участке сократили одного старшего блюстителя порядка, во 2-м – одного надзирателя и одного блюстителя и столько же в 3-м участке. Итого ряды полиции поредели на 5 чинов.  И это притом что работы у полицейских только прибавлялось.
Другого критика городской действительности волновала иная проблема, связанная с делением русских людей на православных и старообрядцев. Допуская это «в делах религии», «Наблюдатель» указывал, что такой подход неприемлем в национально-общественных делах и вопросах: «Медвежью услугу оказывают общерусскому делу общественные представители некоторых групп, которые, не сознавая своей громадной ответственности перед историей, берут на себя диктаторскую роль сепаратного направления народных масс. Казалось бы, в Латвийском государстве русским национальным группам не в чем конкурировать и соперничать между собой. У них одни и те же задачи – поставить на прочные рельсы поезд общих русских интересов. Но на деле мы исповедуем шовинизм, демагогию и непонимание собственных выгод».
На такого рода мысли автора статьи «Выборная диктатура» навели предвыборные съезды православных и старообрядцев, состоявшиеся в Двинске 14 января, когда сепаратизм проявился особенно. «Выбирайте только своих!» – такой был лейтмотив всех речей и выступлений лидеров и вождей съездов. «Чувствуя силу своего численного превосходства, старообрядцы оказались несговорчивыми, поставив такие условия своим противникам, что последние вынуждены были отказаться от них, – сообщает «Наблюдатель». – Задача всех выборов – выдвигать на арену общественной деятельности самых лучших, самых достойных членов общества, которые своим беспристрастием, широким кругозором и культурно-прогрессивным мировоззрением могут принести существенную пользу всему населению. При групповом же давлении выборщиков избранными могут оказаться люди случайные, бездарные, и бесполезные…
В этой крупной ошибке и заключается весь грех тех общественных руководителей, которым удалось достигнуть поставленной ими цели – расколоть на части общую массу русских избирателей. Печальные результаты этого сепаратизма, конечно, не замедлят сказаться».

А что, звучит свежо…

http://www.grani.lv/daugavpils/92749-dv … emeni.html

0

Похожие темы

Никогда
Краеведы, объединяйтесь! Даугавпилс Пятница, 5 января, 2018г.

Вы здесь » GoroD » Разное про Даугавпилс » Периодика Динабурга, Двинска, Даугавпилса.