GoroD

Объявление

29 апреля 2018 года, с 9:00 до 12:00 в помещении филиала РТУ Смилшу 90, состоится весенний, расширенный слёт коллекционеров. Вход свободный.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » GoroD » Литература и языкознание. » Мифы и легенды разных народов


Мифы и легенды разных народов

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Общее понятие мифа и мифологии

Свернутый текст

Слово «миф» греческое и буквально означает предание, сказание. Обычно подразумеваются сказания о богах, духах, обожествлённых или связанных с богами своим происхождением героях, о первопредках, действовавших в начале времени и участвовавших прямо или косвенно в создании самого мира, его элементов как природных, так и культурных. Мифология есть совокупность подобных сказаний о богах и героях и, в то же время, система фантастических представлений о мире. Мифологией называют и науку о мифах. Мифотворчество рассматривается как важнейшее явление в культурной истории человечества. В первобытном обществе мифология представляла основной способ понимания мира, а миф выражал мироощущение и миропонимание эпохи его создания. «Миф как первоначальная форма духовной культуры человечества представляет природу и сами общественные формы, уже переработанные бессознательно-художественным образом народной фантазией» (Маркс К., см. Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 12, стр. 737).

Главными предпосылками своеобразной мифологической «логики» являлось, во-первых, то, что первобытный человек не выделял себя из окружающей природной и социальной среды, и во-вторых, то, что мышление сохраняло черты диффузности и нерасчленённости, было почти неотделимо от эмоциональной аффектной, моторной сферы. Следствием этого явилось наивное очеловечивание всей природы, всеобщая персонификация, «метафорическое» сопоставление природных, социальных, культурных объектов. На природные объекты переносились человеческие свойства, им приписывалась одушевлённость, разумность, человеческие чувства, часто и внешняя антропоморфность и, наоборот, мифологическим предкам могли быть присвоены черты природных объектов, особенно животных. Выражение сил, свойств и фрагментов космоса в качестве одушевлённых и конкретно-чувственных образов порождает причудливую мифологическую фантастику. Определённые силы и способности могли быть пластически выражены многорукостью, многоглазостью, самыми диковинными трансформациями внешнего облика; болезни могли быть представлены чудовищами - пожирателями людей, космос - мировым древом или живым Великаном, родоплеменные предки - существами двойной - зооморфной и антропоморфной - природы, чему способствовало тотемическое представление о родстве и частичном тождестве социальных групп с видами животных. Для мифа характерно, что различные духи, боги (а тем самым и представленные ими стихии и природные объекты) и герои связаны семейно-родовыми отношениями.

В мифе форма тождественна содержанию и поэтому символический образ представляет то, что он моделирует. Мифологическое мышление выражается в неотчётливом разделении субъекта и объекта, предмета и знака, вещи и слова, существа и его имени, вещи и её атрибутов, единичного и множественного, пространственных и временных отношений, начала и принципа, то есть происхождения и сущности. Эта диффузность проявляется в сфере воображения и обобщения.

Для мифа чрезвычайно специфичны отождествление генезиса и сущности, то есть собственно замена причинно-следственных связей прецедентом. В принципе, в мифе совпадает описание модели мира и повествование о возникновении его отдельных элементов, природных и культурных объектов, о деяниях богов и героев, определивших его нынешнее состояние (а затем уже об иных событиях, биографии мифологических персонажей). Нынешнее состояние мира - рельеф, небесные светила, породы животных и виды растений, образ жизни, социальные группировки, религиозные установления, орудия труда, приёмы охоты и приготовление пищи и т. д. и т. п.- всё это оказывается следствием событий давно прошедшего времени и действий мифологических героев, предков, богов. Рассказ о событиях прошлого служит в мифе средством описания устройства мира, способом объяснения его нынешнего состояния. Мифические события оказываются «кирпичиками» мифической модели мира. Мифическое время есть время «начальное», «раннее», «первое», это «правремя», время до времени, то есть до начала исторического отсчёта текущего времени. Это время первопредков, первотворения, первопредметов, «время сновидений» (по терминологии некоторых австралийских племён» то есть время откровения в снах), сакральное время в отличие от последующего профанного, эмпирического, исторического времени. Мифическое время и заполняющие его события, действия предков и богов являются сферой первопричин всего последующего, источником архетипических первообразов, образцом для всех последующих действий. Реальные достижения культуры, формирование социальных отношений в историческое время и т. п. проецируется мифом в мифическое время и сводятся к однократным актам творения. Важнейшая функция мифического времени и самого мифа - создание модели, примера, образца. Оставляя образцы для подражания и воспроизведения, мифическое время и мифические герой одновременно источают магические духовные силы, которые продолжают поддерживать установленный порядок в природе и обществе; поддержание такого порядка также является важной функцией мифа. Эта функция осуществляется с помощью ритуалов, которые часто прямо инсценируют события мифического времени и даже включают иногда рецитирование мифов. В ритуалах мифическое время и его герои не только изображаются, но как бы возрождаются с их магической силой, события повторяются и реактуализируются. Ритуалы обеспечивают их «вечное возвращение» и магическое влияние, гарантирующее непрерывность природных и жизненных циклов, сохранение некогда установленного порядка. Миф и ритуал составляют две стороны - как бы теоретическую и практическую - того же феномена. Однако наряду с мифами, имеющими ритуальный эквивалент, есть мифы, не имеющие такого эквивалента, равно как и ритуалы, лишённые своего мифологического двойника.

Категория мифического времени особенно характерна для архаических мифологий, но трансформированные представления об особой начальной эпохе встречаются и в высших мифологиях, иногда как идеальный «золотой век» или, наоборот, как время хаоса, подлежащее последующей космизации. В принципе, миф нацелен на изображение превращения хаоса в космос.

Впоследствии, в эпических памятниках мифическое время преобразуется в славную героическую эпоху единства народа, могучей государственности, великих войн и т. п. В мифологиях, связанных с высшими религиями, мифическое время преобразуется в эпоху жизни и деятельности обожествлённых пророков, основателей религиозной системы и общины. Наряду с временем начальным в мифы проникает и представление о конечном времени, о конце мира (эсхатологические мифы). Возникают «биографии» богов и героев, описывается их жизненный цикл и главные подвиги и т. п. Однако мифическое время остаётся основной категорией мифа, также как мифы творения и мифы объяснительные (этиологические) являются важнейшим, наиболее фундаментальным и типичным видом мифотворчества.

Мифология является самым древним, архаическим, идеологическим образованием, имеющим синкретический характер. В мифе переплетены зародышевые элементы религии, философии, науки, искусства. Органическая связь мифа с ритуалом, осуществлявшаяся музыкально-хореографическими, "предтеатральными" и словесными средствами, имела свою скрытую, не осознанную эстетику. Искусство, даже полностью эмансипировавшись от мифа и ритуала, сохранило специфическое соединение обобщений с конкретными образами (не говоря уже о широком оперирований мифологическими темами и мотивами). С другой стороны, миф и особенно ритуал имели прямое отношение к магии и религии. Религия с самого своего возникновения включила в себя мифы и обряды. Философия развивалась, постепенно преодолевая мифологическое наследие. Но и после обособления различных идеологий и даже после значительного прогресса науки и техники, мифология не остаётся исключительно памятником первобытного мировоззрения и архаических форм повествования. Не говоря уже о тесной связи религии с мифологией, некоторые особенности мифологического сознания могут сохраняться на протяжении истории в массовом сознании рядом с элементами философского и научного знания, рядом с использованием строгой научной логики.

Автор: Е. М. Мелетинский Источник: Мифологический словарь/Гл.ред. Е.М. Мелетинский - М.:'Советская энциклопедия', 1990 г.- с. 634-635

Понятие легенды

Свернутый текст

ЛЕГЕНДА [от церковно-латинского "legenda", формы множеств. числа сущ. среднего рода "legendum" — "отрывок, подлежащий чтению", — осмысленной позднее как форма единственного числа женского рода]. — 1. В первоначальном значении слова Л. — отрывки "житий" и "страстей" святых, зачитывавшихся во время церковной службы или монастырской трапезы в дни, посвященные этим святым. 2. Отсюда — в более широком, внеритуальном значении — небольшое религиозно-дидактическое повествование, разрабатывающее в форме связной фабулы или отдельных эпизодов фантастическую биографию лиц, животных, растений, вещей, ставших по каким-либо причинам предметами христианского культа: легенда о кресте, Л. об осине — иудином дереве и т. п. 3. При еще более широком словоупотреблении термин Л. применяется также для обозначения: а) произведений неповествовательного характера, разрабатывающих "легендарные" темы — напр. драматических мираклей; б) религиозно-дидактических повествований, связанных с нехристианскими культами — буддийским, мусульманским, иудейским: Л. о Будде, Л. о потомках Мухаммеда, хасидские Л. о цадиках; в) не подтверждаемых историческими документами и часто фантастических рассказов о каком-либо историческом деятеле или событии, совершенно не связанном с религиозными культами; например Л. об Александре Македонском и т. п. В подобном расширенном словоупотреблении термин легенда теряет точное литературоведческое значение, и рассмотрение его применения в переносном смысле выходит за рамки предлагаемой заметки, устанавливающей специфику жанра и диалектику его развития на конкретном историческом материале Л. феодальной общественной формации Зап. Европы.

Со стороны специфики жанра легенда может быть определена как малый жанр средневековой повествовательно-дидактической литературы, преследующий цели прямой пропаганды тех или иных элементов христианского культа и тем самым идеи избранничества духовенства, как агитационная новелла церкви.

Этой агитационно-пропагандистской установкой объясняются и наиболее характерные стилевые особенности средневековой легенды: в области тематики — отбор сюжетных элементов, способных наиболее сильно воздействовать на чувство слушателей — тематика ужасов и чудес, широкое развертывание описаний мук, пыток и казней, использование мотивов сексуального характера (насилие над девственницей, продажа девушки в публичный дом, соблазн распутной женщиной девственника), часто доходящих до пределов патологического (например возникающая в начале XIV века легенда о "двенадцатилетнем монашке", умирающем от тоски по сладостному младенцу Иисусу); в области композиции и языка — введение элементов прямой дидактики, часто занимающих весьма значительное место в построении повествования, риторические формы сказа, имеющие своей целью усилить воздействие на слушателя.

Агитационно-пропагандистская сущность легенды прекрасно осознавалась и церковью, усиленно насаждавшей и культивировавшей этот лит-ый жанр. Об этом свидетельствует наличие многочисленных сборников легендарных сюжетов (изложенных в мнемотехнических целях без всяких украшений, сжатым деловым языком), предназначавшихся для проповедников; об этом свидетельствуют предписания духовникам пользоваться мартирологами (так, папа Евтихиан рекомендует всем пастырям: "Martyrologium et poenitentialem sapiat. Libellum istum unusquisque habeat"); об этом свидетельствует наконец огромная собирательская работа, проводимая церковью по линии закрепления и циклизации Л. и особенно усиливающаяся в эпохи начинающегося "оскудения веры" — в эпохи позднего феодализма и его распада.

Поскольку духовенство в общественной формации феодализма образует весьма неоднородную по своей мощности прослойку господствующего класса, включающую наряду с крупнейшими феодальными землевладельцами и безземельное городское духовенство, постольку классовая ориентация его агитационной новеллы — легенды — существенно изменяется на различных стадиях развития феодализма. Так, для эпохи раннего (чисто аграрного) феодализма характерен, с одной стороны, расцвет панегирических легенд, связанных с именами крупных церковных и даже светских феодалов (ср. напр. Л. о св. Леодегаре, епископе Отунском, о св. Томасе, епископе Кёнтерберийском, св. Эдмунде, короле англов, и т. п.), а с другой — культивирование Л., пропагандирующих местные святыни и паломничество к ним (так наз. патрональные культы).

К этим двум типам Л., сохраняющим свою значимость на протяжении всей эпохи феодализма благодаря сохранению основных предпосылок их появления — феодальному способу производства и свойственному натуральному хозяйству партикуляризму, продвижение европейской колонизации (крестовые походы) и рост торговых связей с Востоком добавляют новый тип Л. с тематикой экзотических путешествий (широкое распространение Л. о св. Брандане) и восточной сюжетикой (Л. о Валааме и Иоасафе, Л. о семи спящих). Также не бесследно проходит для Л. выделение международной организации рыцарства и создание рыцарских орденов — ориентация на феодальную аристократию на новом этапе ее существования и претензия на пропаганду в ее среде идеи избранничества духовенства (Л. типа "Чистилища св. Патрика", "Рыцаря с бочонком", "Евстахия", "Маккавеев", разрабатывающие так сказать рыцарскую тематику) порождают цикл легенд совершенно куртуазного стиля (особенно Л. о Марии приобретают характер служения даме) и способствуют международному распространению Л. этого типа (Л. о св. Георгии).

Однако с началом обособления города от деревни, с ростом торговли и разлагающего действия торгового капитала, наряду с перечисленными выше типами Л., ориентирующимися целиком на феодальную аристократию, появляется и все более укрепляется существенно отличный тип Л., по тематике и стилю тесно примыкающий к новелле "городского сословия" — к фаблио. Панегирик церковному князю-феодалу сменяется в Л. этого типа прославлением честного, добросовестного и благочестивого купца и ремесленника, тематика военных подвигов и небывалых путешествий — тематикой повседневного быта, в котором и осуществляется магическая помощь церкви и ее святых (Л. "О добром Герхарде, кёльнском купце", Л. типа "Чудес святой девы", где магическая помощь оказывается родильнице, у которой захлебнулся в воде младенец, женщине на тонущем корабле и т. п.).

Но легенда — церковная агитновелла — является не только средством воздействия на различные прослойки господствующего класса феодального общества с целью монопольного укрепления за духовенством командных позиций; она вместе с тем и главным образом обслуживает интересы господствующего класса в целом, являясь орудием идеологического порабощения эксплоатируемых классов, внедряя в них убеждение в нецелесообразности каких бы то ни было продвижений вверх по общественной лестнице, прославляя "нищих духом", смиренно и простодушно верующих. В десятках вариантов повторяется в Л. тема освобождения и спасения через веру неграмотных, невежественных, слабоумных, отверженных представителей люмпенпролетариата — воров и проституток; сюда относятся знаменитые легенды о "Жонглере девы Марии", о "Спасенном девой Марией с виселицы воре", "О беглой монахине" и др.

В эту же эпоху обостряющейся классовой борьбы Л. становится превосходным средством разжигания национальной и религиозной вражды (так, рост конкуренции между торговцами-евреями и христианами приводит к созданию цикла Л. антисемитского содержания, как Л. "Об умученном родителями-евреями обратившемся в христианство отроке" и т. п.).

Неудивительно поэтому, что уже рано жанр Л. вызывает пародию в новеллистической продукции "городского сословия", осмеивающей в фаблио ряд традиционных ситуаций Л. (ср. "О виллане, попавшем в рай благодаря своему уменью спорить", "О торговце, поручившем свою лошадь богу и взыскавшем убытки с „божьих людей“ — монахов" и т. д.), противопоставляя пропагандируемой Л. идее магической помощи практические правила житейской мудрости:

"Ou quel paradis? dist Martin,
Il n’est paradis fors deniers
Et mengier et boire bon vin,
Et gesir sus draps deliez..."

("В каком раю? — сказал Мартин, — / Нет рая кроме тугой мошны, / И еды и хорошего вина, / И спанья на тонкой простыне..." — "Сказ о Мартине-хапуге"). Эти зачатки критического отношения к Л., намечающиеся в эпоху позднего феодализма, превращаются в эпоху его распада, с ростом классового самосознания буржуазии, в мощное антилегендарное движение XVII—XVIII вв.; "просветители" от простого игнорирования легендарной тематики переходят к действенной, антилегендарной сатире, которой лучшие из идеологов революционной буржуазии наносят смертельный удар продукции, "способной вызвать лишь слезы... над слепотой и тупоумием породившего их человечества" (Лессинг). Л. умирает вместе с породившей ее общественной формацией. Попытки возрождения Л. делались романтиками, что являлось одним из характерных показателей реакционности их идеологии.

Библиография: Лит-ра, посвященная изучению Л., огромна, но в весьма значительной своей части преследует те же цели, что и сама Л. Библиографию Л. см. — для Германии — ст. "Legende" в "Reallexikon der deutschen Literaturgeschichte", B. II; для Франции — Doubet, Dictionnaire des Légendes, 1855; Histoire littéraire de la France; для латинской легенды средневековья и Л. других романских стран — Gröber, Grundriss d. romanischen Philologie.
Автор:  Р. О. Шор Источник: Литературная энциклопедия. М., 1929-1939.

+1

2

Сотворение мира
(обские угры)

Верховным богом ханты и манси считали Нуми-Торума (Нум-Торума, Торума, т. е. "Верхнего бога"), "Большого старика" (Алле-ики), Сорни-Торума ("3олотого Торума"), обитавшего на небе: слово торум имело много значений - "небо", "Вселенная", "погода", "бог" (как и финское слово юмала). Нуми-Торум (в других мифах - его отец Корс-Торум) велел гагаре, плававшей в водах Мирового океана, трижды нырять на дно, пока она не вынесла в клюве ил, из которого Нуми-Торум стал творить землю. В облике гагары, согласно мифам манси, скрывался бог преисподней Куль-отыр, богатырский повелитель злых духов (кулей). Он оставил часть земли в клюве, но когда земля, по повелению Нуми-Торума, стала разрастаться, утаенная часть тоже принялась расти, и гагара выплюнула ее из клюва, создав горы (Урал) на ровной поверхности. Чтобы земля не разрасталась до бесконечности и не утонула от собственной тяжести, Нуми-Торум велел Вит-кулю - водяному - пожирать ее. Лесные пожары также делают землю легче и позволяют ей держаться на поверхности океана.
У хантов противником Нуми-Торума был злой дух Кынь-Лунг. Они были братьями, рожденными богиней-матерью Анки-Пугос. Когда уставший от творения бог уснул на созданной им земле, Кынь-Лунг попытался сбросить его в океан. От этого возникли неровности почвы, а земля стала разрастаться. Нуми-Торум не смог жить на земле со злым братом: по Млечному пути он удалился на небо.

Чтобы земля была устойчивой на водах океана, Нуми-Торум, по совету своей сестры, богини земли Иоли-Торум-шань, или Калтащ-эквы, бросил на нее свой пояс, украшенный тяжелыми пуговицами, и тогда он превратился в Уральский хребет, опоясавший середину земли.

Побежденный противник бога-творца проник в преисподнюю, вонзив в землю посох и проделав в ней отверстие (в других вариантах отверстие своим посохом проделывает Нуми-Торум). С тех пор через это отверстие на землю из преисподней проникают вредоносные твари - насекомые. Прежде всего это комары-кровопийцы, мучающие жителей тайги, а также болезни. Богиня - покровительница людей, Мых-ими, в мифах хантов тождественная Анки-Пугос и мансийской Калтащ-экве, загораживает это отверстие своими котлами.

Обско-угорский фольклор сохранил фрагменты самого архаичного мифа о творении, когда за землей ныряют (без божественного повеления) две птицы - большая гагара и малая гагарка. Лишь на третий раз птицам удалось достать крупицу земли со дна океана. Они так долго были под водой, что у гагары кровь пошла горлом и окрасила ей грудь. У гагарки кровь потекла из затылка, с тех пор у гагарок красный затылок. Земля, вынесенная на поверхность океана, стала сама разрастаться и растет все больше и больше.

Другой миф причудливо соединяет библейскую легенду о потопе с древним космогоническим мифом. Безымянные старик и старуха живут в доме на кочке посреди вод океана. С неба прилетают две железные гагары, которые по очереди выносят по кусочку земли и прилепляют их к бревнам избы. У старика есть белый ворон, которого он время от времени выпускает проверить, не выросла ли земля. Первый раз ворон летает недолго, на второй раз исчезает на полдня. В третий раз он возвращается лишь на третий год - но уже черным. Старик спрашивает ворона, почему тот почернел, и тот признается, что нашел на краю земли труп человека и поклевал падали. Тогда старик заклял его: ворон не будет сам добывать зверя и рыбу - он всегда будет питаться падалью. Сходный апокрифический миф рассказывается о Ное, который выпустил ворона из ковчега, чтобы он узнал, отступили ли воды всемирного потопа: такой миф был известен также саамам.

Еще один миф о сотворении мира содержит мало аппетитную на современный взгляд подробность. "Светлый муж-отец", как именуется Нуми-Торум уже под влиянием христианства, создал этот мир, который отождествляется с Сибирью. У него уже есть сын, который спрашивает у отца, не может ли он создать посреди океана холм, на котором он мог бы уместиться? Сын сам высмаркивает из глотки сопли, которые и становятся основой земли. Но тут творец видит нечто, всплывающее и вновь тонущее. Это оказался черт - куль, несомый ветром. Тогда мальчик выпускает своих помощниц - двух гагар, которые и разрывают черта.

Затем мальчик решается отправить птиц на поиски настоящей земли: одна из них скрывается под водой почти семь лет (без семи месяцев) и не достает земли, другая выныривает через семь лет и стряхивает со своих крыльев каменистую землю.

Цит. по: В. Петрухин. Мифы финно-угров

+1

3

О сотворении мира и конце света
(эстонцы)

Реликты мифа о сотворении мира сохранились в эстонских народных песнях. Синекрылая птичка (вспомним ласточку в ижорской руне) летала в поисках места для гнезда и нашла три куста - синий, красный и золотой. В золотом кусте она высиживает из трех яиц сыновей: одного превращает в солнце, другого - в месяц, третьего - в звезду. По другому варианту мифа, из четырех яиц появились люди, камни, солнце и луна.
В эстонских песнях сохранился и сюжет о Мировом древе - большом дубе, крона которого загораживала солнце и месяц. Когда он упал, возник огромный мост через всю землю - в преисподнюю (в сходной карельской руне он ведет через реку Севера, в селения, где пожирают людей, селения смерти). Щепки от его падения стали стрелами колдунов. В разных вариантах песен этот дуб вырос из волос девы Севера, или в Манале - Царстве мертвых (ведь корни Мирового древа находятся в преисподней), или на спине гигантской щуки, или на острове посреди моря. Интересен вариант, где дуб вырос из золы, оставшейся после того, как демоническая птица Севера и саамский злодей сожгли сено, убранное скосившими его небесными девами. Часть золы оставили для того, чтобы промыть волосы сыну Солнца, и волосы эти должны были стать светлыми, как лен.

С образом Мирового древа связаны в песнях образы четырех (или трех) волшебных дев, которые чистят и подметают море золотыми и серебряными щетками или прядут золотой пояс. Это - девы судьбы, подобные греческим мойрам и скандинавским норнам: пояс в традиции финно-угорских народов связан с судьбой и жизнью человека (и Земли: вспомним об Урале - поясе Земли): у эстонцев-сету после смерти Девушки на поминальную сосну вешали поясок невесты. Нечистая сила, напротив, ходила неподпоясанной.

В ижорской песне о чудесной пряхе говорится о том, что прямо под окном поющих плещется море, по которому плывет утка. Под крылом этой утки - колыбель, а в ней - мальчик, который разукрашивает некую пеструю крышку. Под крышкой оказывается девица, прядущая золотую одежду. Золотая нить рвется, и дева начинает рыдать.

Порванная нить - это нить жизни в руках девы судьбы: красные нити косым крестом клали в гроб на подушку умершему эстонцы сету и водь, чтобы покойник не возвращался с того света. Утка, плавающая в море, напоминает нам о создании мира, а младенец под ее крылом - о происхождении людей. Не менее интересна и пестрая крышка, которую разукрашивает мальчик в колыбели: такую крышку имела мельница-чудесница сампо, одно из воплощений Мирового древа.

Песня о Мировом дубе содержит и редкий эсхатологический мотив - рассказ о конце света - хотя и сохранившийся в форме небылицы.

Некий злодей имел трех сыновей: один был увечный, другой хромой, третий - слепой (все это - признаки нечистой силы). Увечный согнул лук, хромой сделал стрелы, слепой принялся стрелять. Он выстрелил в небо и порушил его край, так что оно раскололось, а стрела не вернулась. Второй стрелой он выстрелил в ноги Земли-Матери, и Земля стала рушиться в преисподнюю, и та стрела тоже не вернулась. Третью стрелу он направил на гору, на сосновый холм. Эта стрела ударилась о камень и отскочила, попав в человека. Текст песни, видимо, имеет заговорное происхождение; его цель - защитить от колдовских стрел. Последняя стрела должна вернуться и избавить пораженного от болезни.

Имена богов-демиургов практически не сохранились в эстонском фольклоре. Сказка о происхождении волка обнаруживает следы древнего дуалистического мифа о творении: черт создал волка, но не смог вдохнуть в него жизнь. Тогда небесный "отец" Ванаиса посоветовал черту произнести заклинание: "Волк, встань, повали черта!" После этого волк действительно ожил и стал преследовать черта.

В предании о небольшом озере Илмъярв можно обнаружить отголоски древнего мифа. Это озеро считалось самым глубоким в Эстонии - его не мог перейти вброд даже великан - сын Калевы. Имя озера - "Озеро погоды" - содержит древнее обозначение "света", "мира", "погоды" и атмосферных духов ильма (недаром слово ильма входит и в состав имени "Ильмаринен"; вспомним, что от этого культурного героя, кователя неба в карело-финских рунах, зависела погода). Сходные названия озер и связанные с ними предания известны в Карелии и Финляндии, но самое знаменитое "погодное" озеро - Ильмень или Илмерь; на этом озере в чудской земле славяне основали Великий Новгород. Не случайно Герой новгородских былин - купец Садко - вылавливает в озере чудесную рыбу, а своей игрой на гуслях вызывает морскую бурю (вспомним о чудесной игре Вяйнямёйнена, которой заслушивалась морские духи).

Цит. по: В. Петрухин. Мифы финно-угров

0

4

Легенда о древнем камне

В дальних краях, где солнце начинает свой путь из глубин близкого моря, протекала река. Проложив себе это русло бессчётные века назад, она неторопливо стремила своё тело к океанским волнам. Немало земель видела река на своём пути, поселений, и людей, что жили в них. Там, где были её воды ещё холодны и прозрачны, через неширокий поток был переброшен лёгкий мост из красноватого дерева, что рос в изобилии у здешних мест. Тут проходила дорога, ведущая в большой город. Люди, обитавшие среди зелёных холмов за речкой, шли туда каждую осень, чтобы продать на большой ярмарке всё, что вырастили честным трудом. Одни вели за собой коз и коров, другие везли на тележках глиняные и медные изделия, третьи сидели на больших повозках с овощами, понукая лошадей.
В остальное же время мост пустовал. Только изредка пробегали по нему резвые мальчишки, если хотели попасть на другой берег. Там, за грядой прибрежных скал, рос целый лес. Красноватое дерево было лучшим материалом для маленьких луков, из которых дети стреляли по птицам и мышам на полях своих родителей.
Алые и серые камни-гладыши, обточенные рекой за тысячи лет, покрывали дно удивительной мозаикой. Кое-где росли водоросли, в которых прятались от яркого света маленькие зелёные рыбки. Здесь не было щук и окуней, даже мальчишки отчего-то не рыбачили, так что рыбки могли день-деньской плавать меж водорослей и бороться с быстрым течением.
На середине речки глубина была по колено, там струился крохотными дюнами красновато-серый песок, из которого вздымались к поверхности тонкие стебли лотоса.
Дорога, перемахнув вместе с мостом через реку, проходила поверх скальной стены, специально сглаженной когда-то, а затем устремлялась в густой лес. Одна скала, у самого моста, была особенно высока, в четыре человеческих роста. На её шероховатой вершине, выветрившейся за бессчётные века, покоился огромный камень, размером со взрослого быка. Вся его поверхность покрыта была сетью иероглифов, оставленных исчезнувшим народом. Значение рун давно забылось, однако каждый проходивший по мосту подбирал маленький красный камешек с берега и кидал его в большой валун на вершине скалы. Такая была у здешних жителей традиция.
Если камешек отскакивал в сторону, в особенности на восток, считалось, что человеку будет сопутствовать удача, если попадал в человека, значит, жди несчастья. Если же камешек раскалывался о древний валун, то бросившего ждала скорая смерть.
      С незапамятных времён покоился на вершине красной скалы большой камень серого цвета. Со стороны казалось, будто он висит в воздухе; глаз не мог поверить в то, что валун держится на основании площадью с ладонь. Века проходили, сменялись поколения людей за рекой и холмами, а древний камень всё лежал на своём утёсе. Ветер и дождь разрушали непрочную породу скалы, а камень всё оставался прежним.
Из города даже приезжали учёные, чтобы расшифровать древние иероглифы. Никому из них это не удалось – последний говоривший на том языке исчез с лица земли сотни лет назад. Так и уехали мудрецы ни с чем.
А люди по-прежнему устремлялись в город каждую осень, и всякий бросал в древний камень по маленькому камешку. Кто-то выведывал удачу, а кто-то нет.
И хотя никто из людей об этом не знал, каждый маленький камешек, брошенный в валун, на ничтожные доли сдвигал его с основания.
Наконец, настал тот день, когда загадочный валун задрожал и упал со скалы, в гущу деревьев. Тот человек, что бросил последний камешек, провозгласил, что обладает божественной силой. Люди, бывшие рядом, подняли его на руки и устремились за холмы, бросив всё добро у моста. Не прошло и года, как город попал в руки нового культа, а за ним и другие соседние края. Великая война вспыхнула в тех землях. Когда же люди опомнились, узрели они, сколько жизней сгорело в горниле войны, сколько жилищ было разрушено.
И лишь спустя ещё триста лет седобородый учёный расшифровал надписи на злополучном камне. Вооружившись толстыми томами и монографиями, долгие недели провёл он в лесу, над низвергнутым монолитом. Каждый иероглиф, распознанный учёным за день, заставлял его засыпать счастливым в своей палатке рядышком. И, наконец, перед его разгадывающим взглядом предстала многократно повторяющаяся надпись:
«Великие беды принесёт этот камень тем, кто поверит, что это больше, чем просто камень».

(Макс_Артур)

0

5

Происхождение мира и богов
Мифы о богах и их борьбе с гигантами и титанами изложены в основном по поэме Гесиода "Теогония" (Происхождение богов). Некоторые сказания заимствованы также из поэм Гомера "Илиада" и "Одиссея" и поэмы римского поэта Овидия "Метаморфозы" (Превращения).

Вначале существовал лишь вечный, безграничный, темный Хаос. В нем заключался источник жизни мира. Все возникло из безграничного Хаоса - весь мир и бессмертные боги. Из Хаоса произошла и богиня Земля - Гея. Широко раскинулась она, могучая, дающая жизнь всему, что живет и растет на ней. Далеко же под Землей, так далеко, как далеко от нас необъятное, светлое небо, в неизмеримой глубине родился мрачный Тартар - ужасная бездна, полная вечной тьмы. Из Хаоса, источника жизни, родилась и могучая сила, все оживляющая Любовь - Эрос. Начал создаваться мир. Безграничный Хаос породил Вечный Мрак - Эреб и темную Ночь - Нюкту. А от Ночи и Мрака произошли вечный Свет - Эфир и радостный светлый День - Гемера. Свет разлился по миру, и стали сменять друг друга ночь и день.

Могучая, благодатная Земля породила беспредельное голубое Небо - Урана, и раскинулось Небо над Землей. Гордо поднялись к нему высокие Горы, рожденные Землей, и широко разлилось вечно шумящее Море.

Матерью-Землей рождены Небо, Горы и Море, и нет у них отца.

Уран - Небо - воцарился в мире. Он взял себе в жены благодатную Землю. Шесть сыновей и шесть дочерей - могучих, грозных титанов - было у Урана и Геи. Их сын, титан Океан, обтекающий, подобно безбрежной реке, всю землю, и богиня Фетида породили на свет все реки, которые катят свои волны к морю, и морских богинь - океанид. Титан же Гипперион и Тейя дали миру детей: Солнце - Гелиоса, Луну - Селену и румяную Зарю - розоперстую Эос (Аврора). От Астрея и Эос произошли все звезды, которые горят на темном ночном небе, и все ветры: бурный северный ветер Борей, восточный Эвр, влажный южный Нот и западный ласковый ветер Зефир, несущий обильные дождем тучи.

Кроме титанов, породила могучая Земля трех великанов - циклопов с одним глазом во лбу - и трех громадных, как горы, пятидесятиголовых великанов - сторуких (гекатонхейров), названных так потому, что сто рук было у каждого из них. Против их ужасной силы ничто не может устоять, их стихийная сила не знает предела.

Возненавидел Уран своих детей-великанов, в недра богини Земли заключил он их в глубоком мраке и не позволил им выходить на свет. Страдала мать их Земля. Ее давило это страшное бремя, заключенное в ее недрах. Вызвала она детей своих, титанов, и убеждала их восстать против отца Урана, но они боялись поднять руки на отца. Только младший из них, коварный Крон, хитростью низверг своего отца и отнял у него власть.

Богиня Ночь родила в наказание Крону целый сонм ужасных веществ: Таната - смерть, Эриду - раздор, Апату - обман, Кер - уничтожение, Гипнос - сон с роем мрачных, тяжелых видений, не знающую пощады Немесиду - отмщение за преступления - и много других. Ужас, раздоры, обман, борьбу и несчастье внесли эти боги в мир, где воцарился на троне своего отца Крон.

0

6

Зевс
РОЖДЕНИЕ ЗЕВСА

Крон не был уверен, что власть навсегда останется в его руках. Он боялся, что и против него восстанут дети и обретут его на ту же участь, на какую обрек он своего отца Урана. Он боялся своих детей. И повелел Крон жене своей Рее приносить ему рождавшихся детей и безжалостно проглатывал их. В ужас приходила Рея, видя судьбу детей своих. Уже пятерых проглотил Крон: Гестию, Деметру, Геру, Аида (Гадеса) и Посейдона.

Рея не хотела потерять и последнего своего ребенка. По совету своих родителей, Урана-Неба и Геи-Земли, удалилась она на остров Крит, а там, в глубокой пещере, родился у нее младший сын Зевс. В этой пещере Рея скрыла своего сына от жестокого отца, а ему дала проглотить вместо сына длинный камень, завернутый в пеленки. Крон не подозревал, что он был обманут своей женой.

А Зевс тем временем рос на Крите. Нимфы Адрастея и Идея лелеяли маленького Зевса, они вскормили его молоком божественной козы Амалфеи. Пчелы носили мед маленькому Зевсу со склонов высокой горы Дикты. У входа же в пещеру юные куреты ударяли в щиты мечами всякий раз, когда маленький Зевс плакал, чтобы не услыхал его плача Крон и не постигла бы Зевса участь его братьев и сестер.

ЗЕВС СВЕРГАЕТ КРОНА. БОРЬБА БОГОВ-ОЛИМПИЙЦЕВ С ТИТАНАМИ

Вырос и возмужал прекрасный и могучий бог Зевс. Он восстал против своего отца и заставил его вернуть опять на свет поглощенных им детей. Одного за другим изверг из уст Крон своих детей-богов, прекрасных и светлых. Они начали борьбу с Кроном и титанами за власть над миром.

Ужасна и упорна была эта борьба. Дети Крона утвердились на высоком Олимпе. На их сторону стали и некоторые из титанов, а первыми - титан Океан и дочь его Стикс и детьми Рвением, Мощью и Победой. Опасна была эта борьба для богов-олимпийцев. Могучи и грозны были их противники титаны. Но Зевсу на помощь пришли циклопы. Они выковали ему громы и молнии, их метал Зевс в титанов. Борьба длилась уже десять лет, но победа не склонялась ни на ту, ни на другую сторону. Наконец, решился Зевс освободить из недр земли сторуких великанов-гекатонхейров; он их призвал на помощь. Ужасные, громадные, как горы, вышли они из недр земли и ринулись в бой. Они отрывали от гор целые скалы и бросали их в титанов. Сотнями летели скалы навстречу титанам, когда они подступили к Олимпу. Стонала земля, грохот наполнил воздух, все кругом колебалось. Даже Тартар содрогался от этой борьбы.

Зевс метал одну за другой пламенные молнии и оглушительно рокочущие громы. Огонь охватил всю землю, моря кипели, дым и смрад заволокли все густой пеленой.

Наконец, могучие титаны дрогнули. Их сила была сломлена, они были побеждены. Олимпийцы сковали их и низвергли в мрачный Тартар, в вековечную тьму. У медных несокрушимых врат Тартара на стражу стали сторукие гекатонхейры, и стерегут они, чтобы не вырвались опять на свободу из Тартара могучие титаны. Власть титанов в мире миновала.

БОРЬБА ЗЕВСА С ТИФОНОМ

Но не окончилась этим борьба. Гея-Земля разгневалась на олимпийца Зевса за то, что он так сурово поступил с ее побежденными детьми-титанами. Она вступила в брак с мрачным Тартаром и произвела на свет ужасное стоголовое чудовище Тифона. Громадный, с сотней драконовых голов, поднялся Тифон из недр земли. Диким воем всколебал он воздух. Лай собак, человеческие голоса, рев разъяренного быка, рыканье льва слышались в этом вое. Бурное пламя клубилось вокруг Тифона, и земля колебалась под его тяжкими шагами. Боги содрогнулись от ужаса Но смело ринулся на него Зевс-громовержец, и загорелся бой. Опять засверкали молнии в руках Зевса, раздались раскаты грома. Земля и небесный свод потряслись до основания. Ярким пламенем вспыхнула опять земля, как и во время борьбы с титанами. Моря кипели от одного приближения Тифона. Сотнями сыпались огненные стрелы-молнии громовержца Зевса; казалось, что от их огня горит самый воздух и горят темные грозовые тучи. Зевс испепелил Тифону все его сто голов. Рухнул Тифон на землю; от тела его исходил такой жар, что плавилось все кругом. Зевс поднял тело Тифона и низверг в мрачный Тартар, породивший его. Но и в Тартаре грозит еще Тифон богам и всему живому. Он вызывает бури и извержения; он породил с Ехидной, полуженщиной-полузмеей, ужасного двуглавого пса Орфа, адского пса Кербера, лернейскую гидру и Химеру; часто колеблет Тифон землю.

Победили боги-олимпийцы своих врагов. Никто больше не мог противиться их власти. Они могли теперь спокойно править миром. Самый могущественный из них, громовержец Зевс, взял себе небо, Посейдон - море, а Аид - подземное царство душ умерших. Земля же осталась в общем владении. Хотя и поделили сыновья Крона между собой власть над миром, но все же над всеми ними царит повелитель неба Зевс; он правит людьми и богами, он ведает всем в мире.

0

7

СОТВОРЕНИЕ МИРА
(мифы Латвии)
Не было жизни вначале. Диевс - бог извечный был всех духов превыше. Рядом жил дух попроще - Черт. В ту пору Черт во всем подчинялся Диевсу.

Диевс решил сотворить землю и черта попросил нырнуть в болото, и принести со дна слежавшийся ил. Черт поднырнул под трясину, ила наскреб и гадает: "Что это Диевс затеял?" чтоб в дураках не остаться, наскреб и себе он горстку ила и в рот сунул (ведь Диевс еще карманов не создал).

Первую горстку Черт честно отдал. Диевс развеял ил, из которого возникла Земля, приплюснутая и пустая. А у Черта ил за щеками расперло, Черт сплюнул его и на Земле плоскогрудой встали округлые горы.

Взял Диевс пригоршню от своего сияния, свет свой рассеял Золотое Солнце взошло, и серебряный Месяц над землей рассиялся. Девушки Солнце с землею были пригожи, и Диевс их полюбил, вскоре Божьи Сыны появились, дочери Солнца родились.

Месяц обнял дочь Солнца и засияли их дети - тысячи звезд на небе.

Божьи сыны поделили меж собой мир первозданный.

Перкон с пятью сыновьями выстроил свод небесный - обиталище духов, небожителей вечных.
Солнцу коней золоченых выковал Перкон, чтоб Солнце с ранней зари до заката свод объезжало небесный и коней золоченых вечером в море купало.
Антримп господствовал в море
Патримп землю одел в зелень и сыпал цветами с Зиедонисом на пару.
Диевс рассыпал по земле камни, но они были мягки, поэтому Черту было запрещено наступать на них, покуда они не станут рассыпчатой почвой. Черт же из любопытства и озорства повсюду отыскивал камни и нарочно топтал их. Камни отвердели. Около Даугавы лежит один такой камень, на котором виден отпечаток следа, а люди его зовут Чертовой Пяткой.
Черт обзавелся косой и косил себе сено, поэтому все деревья стояли без веток. Диевс обзавелся долотом. Ночью, когда Черт уснул, Диевс вынес его косу и накосил себе сена. Утром Черт удивился тому, что Диевс накосил сено долотом. Черт стал махать долотом, оно за стволы задевает. С тех пор на деревьях ветки растут из зарубок.
Черт завел безрогих коров с нерасщепленными копытами, голубоватой масти. Диевс выстроил хлев, а черт его донимает: "Диевс, зачем тебе хлев? Ты же не держишь скотины!" А Бог отвечает: "Заведу!" И только ночь наступила, Диевс перегнал коров Черта в свой хлев, поменял масть, дал рога и раздвоил копыта. Черт утром не обнаружил своих коров и помчался к Диевсу, а в его хлев полон буренками, пеструхами, лысухами.
Диевс захотел завести собаку и позвал Черта, чтобы тот отправился на гору и сделал животину из глины с хвостом четырьмя лапами, носом, двумя ушами и двумя глазами, а тело чтобы было покрыто шерстью. Дал Диевс Черту палку и сказал: "Ударь по животине три раза и скажи: "Бог тебя создал" - и оживет животина". Черт взобрался на гору, слепил животину и ударил три раза, произнеся "Бог тебя создал!" побежала собака за Богом. Черт надумал и себе животинку сотворить, только ростом побольше, с шерстью взлохмаченной над глазами. Сразу звериная злость блеснула в глазах животины. Произнес Черт слова "Черт тебя создал!", а она не шевелится, тогда Черту пришлось поневоле произнести "Бог тебя создал!". Вцепился зверь в Черта. "У, волк проклятый!" - завопил от боли Черт.
Решил Диевс сотворить человека. Взял в плодородной долине немного праха земного и слепил человека с единственным глазом и ухом, дал ему две руки и ноги и воскликнул: "Видеть тебе только благое, слышать только благое, делать только благое, ходить благими путями!" Бог повернул ноздрю человека и вдохнул в неё душу живую: "Будь уподоблен богам, возникший из богова духа!" начал дышать человек и в первый свой сон погрузился. Черт за ночь умудрился смастерить парный глаз и ухо: "Видеть тебе дурное, слышать тебе дурное, делать тебе дурное, ходить дурными путями!" Черт повернул вторую ноздрю и вдохнул через неё дурное дыханье. Утром пробудился человек, он совершеннее всех земных созданий. С тех пор сеет человек все благое, превзошел всех богов небесных, но наравне с прекрасными делами, он и мучитель, и палач, и мститель, и грабитель, мир благой превративший в подобие ада. Диевс увидел как испортил его дело Черт, проклял его и поверг в пекло, отстранив от себя. Черт же расплодил нечистых, Йодов развел он в пекле, гадов развел и пошел войной против Бога. Бог же постоянно борется с нечистыми и загоняет их в пекло, но нечистая сила обманом наверх проникает, чтоб совратить человека и ввести в искушенье.
Из А. Пумпур "Лачплесис".

+1

8

ШУМЕРСКИЙ МИФ О СОТВОРЕНИИ МИРА
ИЗ КНИГИ О. ЖАНАЙДАРОВА "ТЕНГРИАНСТВО: МИФЫ И ЛЕГЕНДЫ ДРЕВНИХ ТЮРКОВ"

Шумеры объясняли происхождеие вселенной следующим образом.
Вначале был первозданный океан. О его происхождении или рождении ничего не говорится. Вполне вероятно, что в представлении шумеров он существовал вечно.
Первозданный океан породил космическую гору, состоявшую из земли, объединенной с небом.
Созданные, как боги, в обличье человека, бог Ан(Небо) и богиня Ки(земля) породили бога воздуха Энлиля.
Бог воздуха Энлиль отделил небо от земли. В то время как его отец Ан поднял (унес) небо, сам Энлиль отправил вниз (унес) землю, свою мать. С. Крамер, "История начинается в Шумере", стр.97.
А теперь для сравнения приведем древнетюркский вариант мифа о происхождении вселенной, земли и неба. Миф этот записан Вербицким у алтайцев. Вот его содержание:
Когда еще не было ни земли, ни неба, был только великий океан, без границ, без конца и края. Над всем этим летал неустанно Бог - Тенгри - по имени Улкен - то есть большой, громадный. В некоторых источниках, даже казахских, имя этого бога пишут Ульгень, что мне кажется неверным. Ульгень - это все равно, что мертвый, Ольген. Не может же Бог, которому суждено зародить жизнь и создать вселенную, быть мертвым или носить имя "Умерший"… Однажды в Восточно - Казахстанской области мне пришлось посетить заставу, которая называлась Урыль. Офицеры и солдаты не смогли объяснить, почему она так называется. Пришлось обратиться к местным жителям. Оказывается, застава и одноименный аул носят имя "Ор ель", то есть аул, находящийся высоко в горах. Почти что Орел! А по- армейски, пограничниками, это все исковерковано до малопонятного и уничижительного Урыля. То же самое, я думаю, произошло и с Улкеном-Ульгеном, имя которого при записи в 19 веке тоже исказили, чему поверили и сами казахи и алтайцы. Тем более, что Восточный Казахстан и Алтай - находятся рядом.
Но ведь рядом же - Улкен - Громадный, великий, большой алтайский создатель вселенной! Кому создавать Мир как не большому и громадному Улькену!
Тако вот, летал и летал неустанно Большой Бог - Тенгри Улкен над океаном воды, пока какой-то голос не приказал ему ухватиться за камень-утес, который выглядывал из воды. Сев по приказу свыше на этот утес, Тенгри Улкен стал размышлять:
"Хочется мне сотворить Мир, мироздание. Но вот каким он должен быть? Кого и каким образом я должен сотворить?" В этот момент живущая в воде Ак Ана - Белая Мать вышла на поверхность и сказала Тенгри Улкену:
"Если хочешь сотворить, так произнеси следующие священные слова : "Я сотворил, баста!" Баста, в смысле, кончено, раз я сказал! Но фокус в том, что в тюркском языке слово "Баста,Бастау" и обозначают "Начать,Начало". Белая Мать так сказала и исчезла.
Тенгри Улкен запомнил эти слова. Он обратился к Земле и сказал: " Пусть возникнет Земля!" и возникла Земля.
Тенгри Улкен обратился к Небу и сказал: " Пусть возникнет Небо" и возникло Небо.
Тенгри Улкен сотворил три рыбы и поместил созданный им Мир на спинах этих трех рыб. При этом Мир был неподвижен, прочно стоял на одном месте. После того как Тенгри Улкен таким образом сотворил Мир, он взобрался на самую высокую Золотую гору, достигающую небес, и воссел там, наблюдая.
Мир был создан за шесть дней, на седьмой Тенгри Улкен лег спать. Проснувшись, он огляделся вокруг, и осмотрел, что же он создал.
Он, оказывается, сотворил все, кроме Солнца и Луны.
Однажды он увидел в воде комок глины, ухватил его, и сказал: "Пусть будет человеком! " Глина превратилась в человека, которому Тенгри Улкен дал имя "Ерлик", и стал считать его своим братом.
Но Ерлик оказался завистливым человеком, он завидовал Улкену, что сам он Ерлик не такой как тот, что не он создатель всего Мира.
Тенгри Улкен сотворил семерых человек, из камыша сделал им кости, а мышцы из земли и грязи, и вдунул в них через уши жизнь, а через носы вдунул им в головы разум. Чтобы руководить людьми, Тенгри Улкен сотворил человека по имени Майторе и сделал его ханом.
В этом алтайском эклектическом мифе собраны различные элементы из разных религий, более всего заметно влияние Библии. Полностью самостоятельным признать его нельзя.
Но заметна и шумерская тема о великом океане и мировой горе, сотворенных в один период. Можно сказать, что шумерский миф о происхождении Мира был подредактирован семитской библейской мифологией, и получился алтайский (древнетюркский) миф о происхождении Мира.

0

9

Миф о сотворении мира, богов и людей (Гавайи)

Та'ароа, Создатель, сам произвел себя на свет, ибо у него не было ни отца, ни матери. Бесчисленное множество лет он просидел в раковине Румиа, напоминающей по форме яйцо. Вокруг расстилалось бесконечное пространство, в котором не было ни неба, ни земли, ни моря, ни месяца, ни звезд. Это было время длительной, бесконечной тьмы и густой непроницаемой тьмы. Наконец, Та'ароа сломал раковину и вышел на свободу. Стоя на раковине, он громко взывал во все стороны, но ни одного звука не раздалось из пустого пространства ему в ответ. Тогда бог вновь вошел во внутреннюю скорлупу раковины Таму-ити (Малое основание) и пролежал там в оцепенении еще несказанно долгий период. Наконец, Та'ароа решил, что пора действовать. Выйдя из раковины, он превратил ее внутреннюю оболочку в основание скал и землю, а из внешней сделал низкий и тесный небесный свод. В основание скал он вдохнул частицу самого себя, превратив его тем самым в олицетворение мужа — Туму-нуи; таким же способом из верхних пластов горных пород он создал олицетворение жены — Папа-рахараха. Каждый из этих элементов занимал определенное место на земной поверхности, с которого ни за что не хотел сходить, отказывался исполнить приказание Та'ароа и приблизиться друг к другу. Тогда бог сотворил камни, песок и землю и вызвал к жизни Ту — величайшего из ремесленников, чтобы тот помог ему осуществить сотворение мира. Вдвоем они создали несметное число корней. Затем свод Румиа был поднят на столбах, и пространство под ним увеличилось. Оно получило название Атеа и было заполнено духом, олицетворенным под тем же именем. Земля и пространство над ней выросли, а подземный мир отделился. Зацвели деревья и растения, на суше и в воде появились живые существа. Позади выросли горы, олицетворенные под именем Ту-моу'а; по горам устремились ручьи и реки. Впереди простирался океан; над ним и над морскими скалами властвовал бог океана Тино-руа. Итак, наверху был Атеа (Пространство), а внизу — Руа (Бездна), посередине же находилась земля Гаваи'и — родина всех земель, богов, царей и людей.

Первоначально под тесным сводом Румии царила тьма. В темноте Та'ароа сотворил или вызвал заклинаниями богов Ту, Атеа, Уру и всех других. Позднее родились звезды и ветры. Атеа в ранний период мифологического творчества был существом женского пола. От Та'ароа и Атеа родился бог Тане, который представлял собой первоначально живую массу неопределенных очертаний. Чтобы придать ей форму, были призваны искусные мастера. Они приходили парами, неся на плечах связки каменных орудий, однако при виде величественной Атеа в ужасе разбегались. Тогда Атеа сама взялась за создание Тане и с успехом оформила человеческое тело, не упустив никаких подробностей, вплоть до внешних отверстий уха, которые она проделала при помощи тонкой спирально закрученной раковинки. После многочисленных пластических операций, которые подробно перечисляются в предании, Тане вышел таким совершенным, что он стал богом красоты. Та'ароа наделил его особой силой, сделав богом ремесла. Другой из высших богов Ро'о родился из тучи и стал соратником и вестником Тане. В более поздний период, в мифологии других архипелагов, Атеа обменялась полом с Фа'ахоту и превратилась в мужчину.

В Таитянском мифе о сотворении человека нет многих из приведенных выше подробностей, Та'ароа с помощью великого ремесленника Ту сотворил Ти'и — первое человеческое существо. В мифе употребляется слово «раху», что значит сотворить; однако одним из имен Ти'и было Ти'и-аху-оне (Ти'и, сделанный из земли); отсюда следует, что Ти'и был создан из земли. Ти'и вступил в брак с богиней Хиной, дочерью Те-фату (Господин, Сущность) и Фа'ахоту (Начало мироздания). Дети Ти'и и Хины в период тьмы вступали в брак с различными богами. Дети от этих браков считались предками знатных вождей, которые имели право носить пояса из красных перьев, что служило знаком высокого общественного положения. Дети, которые были вызваны к жизни заклинанием, считались прародителями простых людей.

Согласно другой версии, Ти'и создал на Атиауру женщину из земли и сделал ее своей женой. Чтобы зачать первого мужчину, он совершил кровосмешение со своей дочерью. В третьем варианте говорится о том, что Та'ароа вступил в брак с Хине-ахуоне (Девушка, сделанная из земли) и дал жизнь Ти'и — первому мужчине.

Цит. по: Те Ранги Хироа. Мореплаватели солнечного восхода.

0

10

Сотворение мира (кельты)

Великая Мать существовала прежде начала мира. Тишина и темнота окутывали ее, и каждый шаг, что свершала Она, был шагом по собственному телу - которое было и не было. Великая Мать была всем, и одновременно Она не имела формы. Она вмещала в себя все, что только еще могло возникнуть.
Тьма и тишина окутывали ее, и двигалась Она в пустоте и темноте, не ступая по тверди, плывя в бесконечности, которая и есть сама Богиня.

Великая Мать, окутанная бесконечностью, вглядывалась в черноту пространства, что служила Ей зеркалом, и однажды увидела собственное сияние. Увидела Мать, как велика и безбрежна Она, словно беззвездная вселенная, словно сон без сновидений или же сон, в котором пребывают все сновидения.

Восхищенная увиденной красотой и совершенством, Мать захотела, чтобы Та, что отражалась в зеркале, оказалась рядом с Ней. И вышла из Зеркала прекрасная женщина, названная "Мириэль", что значит "Божественно красивая", и познала Великая Мать любовь самой Собой. Прекрасные и девственные, они радовались и наслаждались, желая друг друга так сильно, как сильно они желали Себя.

Блаженство наполняло Великую Мать и Ее отражение - Мириэль, и чувство это передавалось вовне, в пустоту. Задрожала пустота, возникло движение, породившее волны, устремившиеся в разные стороны и порождающие миры. Богиня же смеялась и была счастлива, преисполненная любви.

Но начавшееся Великое движение увлекло в своих волнах Мириэль, и чем дальше Она удалялась от Богини, тем более мужской становилась Ее природа. Темная пустота же осветилась густым, синим светом, и удаляющаяся из объятий Матери Мириэль предстал как Диан-и-Глас, Синий бог. И произнесла тогда Великая Мать: "Неотделим Ты будешь от Меня вовеки. Какую бы форму Ты не принял, Ты есть Мое слово, Моя десница и Мой знак, и Ты вернешься ко Мне в своем теперешнем виде. И наша любовь будет длиться вечно. И от нашего союза все вещи будут сотворены и сотворяются; все вещи, которые есть и которых нет, и которые только должны быть."

Но поток нес Мириэль, ставшую Диан-и-Гласом, все дальше, пока не приняла Она форму Зеленого бога, увенчанного лозой, который славит жизнь всего, что произрастает.

Но не закончены были превращения Мириэль в волнах рождающегося мира. Менялась Она, перетекала из облика в облик, пока не стала Рогатым Богом, прекрасным как солнце и сильным как стихия.

От союза Рогатого Бога, иначе называемого Охотником, и Великой Матери произошли все боги.

Впрочем, есть и другая история. Рассказывают, что мир произошел от Белой кобылицы Эйохи, вышедшей из морских глубин, белоснежной, словно морская пена, и ее сына - Рогатого бога Кернунноса.

Цит. по: Ф.де Грандис. Будь богиней

0

11

Японский миф творения

Что было вначале, о том знают только Боги…
Однажды мир раскрылся, являя на свет трех Божеств - Бога-Правителя Священного Центра Небес, Бога Высокого Священного Творения и Бога Божественного Творения. Сразу же за ними явились в мир еще два прекрасных молодых Бога: Бог Прекрасных Побегов Тростника и Бог, Навечно Утвердившийся в Небесах. Все божества были невидимы, и никто не знал об их существовании, даже они сами не подозревали о том, что их стало пятеро.

А дальше, словно из рога изобилия, стали появляться боги и богини, готовые начать творение жизни. И среди них были двое - брат и сестра - Идзанаги-но ками - Бог, Влекущий к Себе и Идзанами-но ками - Богиня, Влекущая к Себе. Им-то Старшие и поручили привести весь мир в порядок, сделать его пригодным для жизни, ведь не было еще в нем ничего, кроме бескрайнего неба и бесконечной глади морской. Земля же не имела четкой формы и медузой носилась по морским волнам, подобно всплывающему маслу.

"Закончите дело с этой носящейся по морским волнам землей и превратите ее в твердь", - порешили Старшие Боги. А чтобы сподручнее было справиться с задачей, пожаловали Боги драгоценное копье, творящее земную твердь.

Встали Идзанами и Идзанаги на Небесном Плавучем Мосту, что над Небесным потоком, и стали вращать его в морской воде так, словно бы они месили ее как тесто. Когда же они вытащили копье, вода, сгустившись, упала вниз тяжелой каплей, и образовала остров Оногородзима - Сам Собой Сгустившийся остров. Спустились Боги на этот остров, воздвигли небесный столб, возвели просторные покои, и стали там жить.

Брат и сестра с любопытством созерцали новосотворенную землю и самих себя. Однажды они заметили, что их тела различны: у Идзанами на теле было углубление, а у Идзанаги - выступ. "Что будет, - подумали близнецы, - если их соединить?", благо части тела дивно подходили друг к другу. Сказали тогда боги слова брачного обета, обошли вокруг Небесного столба, и после этого на ложе зачали дитя. Но первый опыт был неудачен. Родилось у них дитя - пиявка. Положили ее в тростниковую корзину и пустили плыть по воде.

Во второй раз Боги родили целый остров - ним Авасима, что значит Пенный. Но он тоже не был ребенком, которого желали увидеть брат и сестра, ставшие супругами. Пришлось Идзанами и Идзанаги обращаться за советом к Старшим.

- Негоже женщине первой произносить слова супружеского обета, - ответили Старшие. - Исправьте это, и все у вас получится.

Вновь повторили Боги слова, подтверждающие заключение брака, обошли Небесный столб. А дальше родились у брата и сестры восемь крупнейших островов и четырнадцать прекрасных детей-богов, что владели реками и горами, морем и ветром. Когда же Идзанами рожала пятнадцатого ребенка-бога, слишком пламенной оказалась природа младенца, ибо был он Бог огня Кагуцити, и опалил он лоно матери. В гневе отец убил ребенка, но из крови его, пролитой на землю, родилось множество других богов.

Идзанами умерла, но не смог смириться с утратой супруги Идзанаги. Похоронил он ее тело на горе Хиба-но-яма, а сам спустился за душой жены в Царство мертвых.

- Страна, что я и ты создавали, еще не до конца создана. Потому должно тебе вернуться, - уговаривал Идзанаги свою сестру-жену. И так он долго уговаривал ее, что заколебалась Идзанами, уже вкусившая пищи страны Мертвых, и ставшая мертвой. Может, и впрямь отправиться на землю со своим мужем?

Между тем Идзанаги очень хотелось увидеть свою жену, но темно было в царстве мертвых, а зажигать огонь ему жена запретила строго-настрого. Не удержался Идзанаки, отломал толстый зубец из священного сияющего гребня, что держал пучок волос у него над левым ухом, зажег огонечек и увидел, как копошатся в теле ее жены черви. Страшно испугался Идзанаги, и бросился бежать прочь из Царства Мертвых. Идзанами, которая уже было собралась вернуться с мужем, разгневалась, и отправила за мужем фурий страны Мертвых, чтобы они покарали нанесшего ей оскорбление.

Тогда сорвал Идзанаги с головы черную сетку для волос, бросил ее наземь, и превратилась сетка в плоды дикого винограда, пройти мимо которых фурии просто так не смогли - сладок был виноград, и пока его не съели, не тронулись дальше. Тогда вытащил Идзанаги из волос гребень, и стал гребень молодым, сочным бамбуком. Пока не съели его фурии, не смогли они продолжить погоню. Видя это, еще сильнее разгневалась Идзанами, пустила по пятам мужа несметное воинство, вынуждая его обнажить оружие. И худо бы пришлось Идзанаги, но росло на его дороге персиковое дерево. Сорвал он три персика, и дали они ему силу и защиту от злых духов. Не смогло воинство мертвых повредить Идзанаги, вернулось в подземный мир, а персики с той поры людей от нечисти защищать стали.

Заложил проход к стране мертвых мужчина-бог скалой, и пока его мертвая жена стояла по другую сторону, силясь пройти, произнес слова расторжения священного брака. Разозлилась Идзанами, пообещала, что будет предавать смерти каждый день тысячу человек на земле. Но Идзанаги лишь плечами пожал… "Ну и что? А на земле будет тогда рождаться полторы тысячи детей каждый день"… Пришлось отступить Идзанами.

Идзанаги же, вернувшись в мир живых, совершил ритуальное очищение, и породил на свет трех детей: Аматэрасу - богиню Солнца, Цукиеми - бога Ночи и Луны и Сусаноо - бога Ветра и Водных Просторов. Старшая из главных божеств, Аматэрасу, как покровительница "равнины высокого неба", стала прародительницей всех японских императоров.

0

12

Спосибо за миф очень помогло!!!!

0

Похожие темы


Вы здесь » GoroD » Литература и языкознание. » Мифы и легенды разных народов