GoroD

Объявление

28.01.2018 расширенный слет коллекционеров. Смилшу 90, здание РТУ.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » GoroD » Литература и языкознание. » Яшка Казанова. Без заголовка.


Яшка Казанова. Без заголовка.

Сообщений 1 страница 39 из 39

1

Часто слышал об этом авторе, заинтересовался.
Многие её стихи без заголовка.

1.
в колени – всем женщинам, что меня берегут,
мочат ступни, стоя на берегу,
мечут бисер, икру или просто соль,
приходят ночью в мой беспокойный сон,
бьют по щекам, по пальцам или под дых,
юбками машут яркими, чтоб под их
пестрой гуашью спрятать меня от гроз –
тычусь в полную силу. и в полный рост
складываюсь, как перочинный, как паззл, как
эквилибрист, удержавшийся на руках
между землей и облаком. говорю,
засунув ладони по корень в карманы брюк,
смущаясь своих, обкусанных до основ,
ногтей, с п а с и б о тишайшее, сбивающееся с ног,
+ с ритма, + с мысли. с п а с и б о за каждый раз,
когда я беспомощным дымом цепляюсь за вас.

2.
и что бы ты, нежность, ни говорила мне
как ни сверкала бы пряжкою на ремне,
куда бы ни посылала и ни гнала,
чем бы ни била ты, с кем бы ты ни была,
я буду любить тебя так, как люблю давно.
или сильнее. или больнее. но
буду любить тебя. можешь принять, как факт,
можешь отрезать, как слишком длинный рукав,
можешь забыть, заморозить, замять, замыть,
замучать, запачкать или опять забыть,
чтоб наверняка, если нужным сочтешь такой
ход действия пьесы. небушка протокол
ведется исправно, посмотрим с тобой вдвоем,
что нарисуется, что напишется в нем.
и чтобы ты, нежность, стекала в мою гортань,
чтоб била по телу разрядами тут и там,
чтоб спать не давала, чтоб выжгла дыру в кишках,
чтоб крепче травы, крепче белого порошка
меня приучила к себе, чтоб пытала, как
эквилибриста, дрожащего на руках,
чтоб трубкой бриаровой грела кусочек рта,
по телу разрядами била и тут, и там,
я имя твое выжигаю по клеткам и
в тебе прорастаю листочками клейкими.

3.
я – паутинка. мне хочется, чтоб паук
скорее со мною закончил, но никому
меня не сдавал.

+1

2

Яшка Казанова.

Пол - женский.

Год рождения - 1976.

Рост - 175 см.

Вес - 57 кг.

Цвет глав - голубой.

Цвет волос - брюнет.

Особые приметы: шрам над левой бровью.

вполне достаточно для женщины
непростительно мало для поэта

увеличить

0

3

1.
                    и каждая из нас найдет себе пажа.
                    мой будет смуглокож и светлоглаз,
                    и юн, наверняка, и жарок, и поджар.
                    растения его прозрачных ласк,
                    как сорняки сильны, нежны, как сорняки,
                    как сорняки, вгрызаясь в чернозём
                    моих волос, цветут. коснись его руки —
                    нефритовая жажда поползёт
                    по кромочке ступни, по пальчикам, наверх
                    к развилке бедер. ртом сжимая крик,
                    я молодость его приму как фейерверк,
                    взрывающийся искрами внутри
                    меня. смотри, смотри! как плещется пожар
                    в моих зрачках, как сводит своды стоп…

                    и каждая из нас найдет себе пажа,
                    игрушку, блажь, мальчишку, лепесток

                    2.
                    и каждая из нас найдет себе пажа,
                    игрушку, блажь, мальчишку, лепесток

                    ты выберешь себе, копаясь в купажах,
                    нетерпеливый впрыскивая стон
                    в смешенье винных слез, слепого дикаря.
                    он будет бледнолиц и синеглаз,
                    как мальчик кай, дитя любви и декабря.
                    твой влажный шелк, твой ласковый атлас
                    на ощупь рассмотрел до «дааааа». ты выпьешь шот —
                    его губы закушенной рубин
                    тебе гортань легко и дерзко обожжет.
                    ударь его за это. не груби,
                    но лишь ударь, вложив в замах ладони гнев,
                    и высоси пощечин пряный яд
                    из брызнувшего рта. в ноябрьском окне,
                    мерцающем призывно, как маяк,
                    ваш зверь танцует танго. мягкий шаг
                    танцора предназначен для двоих.

                    и каждая из нас найдет себе пажа.
                    и мы однажды познакомим их.

                    3.
                    и каждая из нас найдет себе пажа.
                    и мы однажды познакомим их.

                    и будем наблюдать, как робко, не спеша
                    они идут друг к другу, динамит
                    зрачков скрывая под портьерами ресниц;
                    как жмут ладоней листья; жадно как
                    вдыхают дым сигар, себя мешая с ним;
                    как обнажают шеи в синяках,
                    бахвалясь. орден чей свежее? у кого
                    жирней запас медалей наших ртов?
                    касанья глаз равны касаньям рукавов,
                    а шахматы в заброшенном шато
                    равны дуэли… твой подснежный господин
                    сжимает в тонкий луч соцветье губ.
                    медовый мальчик мой, склонившийся над ним,
                    взъерошенный, как будто на бегу,
                    ласкающий себя бесстыдно: мат и шах,
                    и снова мат, и засыпать без сил.

                    о, каждая из нас найдет себе пажа,
                    чтоб нежное животное бесить,
                    живущее внутри.

0

4

30 min.
 
Полчаса, отведенные на войну,
Я проспал: ты любила меня во сне.
После многие ставили мне в вину:
Поражение. Раны. Кровавый снег.
Я не лгал оправданиями и не
Говорил о тебе тем, кто знал, как жить
И проспал бы снова, случись войне
Продолжаться. Ты снилась бы мне? Скажи...
После многих, отдавших войне тела,
Я писал похоронки для чьих-то жен.
Отражения зрячих, собачий лай,
Снег пронзительно красен, а воздух желт.
Полчаса, отведенные на любовь,
Я протрахал в борделе чужую плоть.
После многие мне говорили: бог,
Он все видит, и ты перед богом - клоп.
Становилось бессильно. Тяжелый спирт
Я глотал как амброзию, как бальзам
После многие мне говорили: спи,
Что-то медное капали на глаза...
Подыхать от пули и от тебя -
Равноценно для жизни: гореть в костре
Или рваться на дыбе. В зрачках рябят
Полчаса, отведенные на расстрел.
Время точно убито.

0

5

Мне тоже очень нравится,как она пишет.Не только стихи,но и прозу.
В "Моем карассе" в незнакомцах есть ее стихи.

0

6

осенние эпитафии.

все было. безнадежней, чем в начале,
отчаянней. солдатски-голодна,
я лоб узорный стерегла ночами,
слезясь на спящий подо мною город, на

октябрь молодящийся, на стаи
ночной листвы... ресницы теребя,
все было. за плечами вырастало,
как крылья, ощущение тебя.

тогда казалось - жизнь тугой улиткой
чуть пискнет и замрет под языком.
ладошка, штык сжимая, стала липкой.
соседи наблюдали из окон -

как в зеркале, в лазурных пятнах гжели,
оранжевой луной обнажена
спала, обнявшись, пара отражений
издалека похожая на нас.

2.
о, невесомость всех моих иллюзий,
когда все люди - дети, и когда
два кулака, протянутые людям,
поколебавшись, означают - "да".

я вряд ли стану старше, стану тоньше.
возможно, суетность с годами прокурив,
уеду в город мокрый, по-эстонски
протяжный: небо...небо...фонари...

голодный город, мудрецами сытый
мне будет пасынком. откуда этот смех? -
непостоянный, неродивший сына,
откуда?
языком коснусь измен,
а про тебя, как водится, забуду.

глотая нелюбимую МЦ,
однажды выкрикну: "христос, я жажду чуда!"
и брызну желваками на лице.

3.
вечер плыл по уставшим бульварам,
акварелью окутывал пары...
на кого ты сегодня похожа?:
шарфик.... кепка..., почти что художник.
вот кафе. посетителей тыщщи.
сигареты смеются и дышат
в лица. чашка горячего чая.
вечер медленно чертит начало
облаков, переполненных снегом.
синева опускается с неба.
брызги бликов летают по стеклам,
и в губах твоих, в складочке теплой
золотистое противоречье
проступает все четче, все резче...

4.
между нашими руками
ложка белого вина.
грусть - эмоция без правил.
и без дна.

если б в скрипке жили птицы,
выпила б и эту боль.
голос маленькой певицы:
ля бемоль.

у тебя глаза ребенка
и движенья короля.
ах, как тихо; ах, как тонко
эта "ля".

свечка пальцы жалит-ранит
пробираясь под. и над.
ты - эмоция без правил.
и без дна.

0

7

подготовишки»

любили, ревновали неустанно:
помадный рот багровей всяких ран.
о детские счастливые романы
в развалинах заброшенных веранд.

о детские постыдные секреты;
песчаны руки, липки, горячи…
но, впрочем, все забудется за лето –
на даче черные ученые грачи,

на даче воздух дерзко пятки режет,
дурманит пятилетние умы.
на даче так легко проснуться нежной
от запотевшей сеновальной тьмы

и целый день с глазами взрослой птицы,
лопатки напрягая за спиной,
запрятывать под черные ресницы
ночной случайно пойманный разбой…

но, претерпев разлуки и любови,
по осени вернуться в детский сад,
чтоб обсуждать с простой нехитрой олей
достоинства украденных помад.

рецензию на творчество можно прочесть тут

Отредактировано Мареновая Роза (Четверг, 10 июля, 2008г. 13:04:34)

0

8

Ночные снайперы. Полчаса. Автор стихов - Яшка Казанова.

0

9

женщины жарки. мужчины жалки.
дети желанны. мне скоро тридцать.
гляжу, на глаза натянув ушанку,
в синее небушко аустерлица.

мне скоро тридцать. такую цифру
нельзя опустить. подводя итоги,
я замечаю: проблемы с циклом -
то ли гормоны чудачат, то ли

простая усталость; Москва жиреет -
на карте собою Ижевск закрыла;
смышленым лютиком в оранжерее
расту, воспитав ощущенье тыла

до уровня нормы; внутри копаясь,
я стала видеть кусок вселенной
и понимать, что порезать палец -
намного смелее, чем резать вены,

пачкая кафель. мне скоро тридцать.
три ноль. в мою пользу крутые бедра.
вот только отвыкнуть бы материться
и можно сразу рожать ребенка.

0

10

на запах идут молодые звери,
и я среди них (или подле); лупит
дождина по лужам, звеня, и звенья
зверей словно тают. ты их под лупой
легко рассмотреть сумела бы. души,
совсем неприкрытые, аж противно.
дождина ладонями бьет по лужам,
оглохнув от этого звука, тихо
подушками лап приминая воздух,
упрямо на запах идут на запах;
и я среди них (но, возможно, возле),
и тоже принюхиваюсь

0

11

В самое сердце

яшка казанова   07/03/2007

Во рту бьется язык. Бьется так, будто подстреленный. Из-за этого трудно выговаривать слова, уговаривать тебя, дремлющую в красном мареве, приговаривать проснуться.
Мне страшно прикоснуться к тебе, кто знает, может быть, ты снова заорешь: "Отвяжись!" или, того хуже, повернешься во сне, путая голоса, тела, обнимешь меня за шею.
Во рту плавает подобие языка с воспаленными вкусом сосочками. Очень сладкий медный вкус, словно разжевала пятак.
Уже около полудня, скоро проснутся все остальные, придут, зашумят, разделят тебя на всех.
Потягиваясь, ты попадешь рукой мне в рот, резко дернешься и скажешь: "не надо на меня ТАК смотреть", а потом, куря на кухне, пожалуешься, что тебя "опять положили в одну комнату с этой".
И зря. Никто не виноват. Я сама пробралась к тебе, ориентируясь по указателям пьяных тел на полу. Знала, что тебе положена отдельная кровать.
Ты - прима.
Во рту разваливается на ломти розовый шмат языка. Будто серая творожистая жвачка. Это больно. Тем более что я отвыкла говорить за прошедшую ночь, когда ты так много говорила. Говорила. Говорила. И жадно смеялась. Иногда смотрела на меня особым хищным взглядом, который раздражает и волнует сразу. Думала - я боюсь, что ты все им разболтаешь. Но, молодец, не сказала.
А я и, в самом деле, слегка нервничала. Сама подумай, для чего им это знать?
Все, чего ты добьешься, если хоть что-то расскажешь, будет скандально и скабрезно: девчонки скажут, что "давно замечали за мной что-то ненормальное". Меня перестанут приглашать на вечеринки. возможно, избавятся от моих услуг в агентстве. Надеюсь, сплетни не дойдут до мамы и отца, до сестры. Конечно, я не стану оправдываться и мстить тебе. Не расскажу Сергею, твоему ревнивому муженьку, как ты трепалась у меня в душе о том, что "он не может толком", как, иногда оставаясь ночевать, бегала передо мной в короткой синей майке и голышом вертелась у огромного зеркала в прихожей.
Как однажды ночью сама вкатилась ко мне под простыни и начала целоваться "по приколу".
И как, наконец., пришла однажды пьяной и злой, разделась донага у самого порога и потребовала в себя "хваленого лесбийского язычка", который и так давным-давно принадлежал тебе, дурочка. А после ты сидела на кровати, замотанная в клетку пледа. Рассуждала о том, что я воспользовалась твоей слабостью, но ты вовсе не любишь меня, тем более - не хочешь. И, вообще, полностью отдашься только тому, кто сумеет поцеловать тебя "в самое сердце". Ты радовалась игрушке-метафоре и все повторяла ее, свернув пятки под влажную себя, немного ерзая от удовольствия: "поцеловать прямо в сердце, в самое сердце!"
Нет. Я не стану ничего никому говорить. Из жадности.
Кроме этого у меня остались от тебя долги, угрозы, редкие улыбки, сплетни, шпильки, слезы. Дешевый антураж чужой неслучившейся любви.
Да. И еще тот самый поцелуй в сердце, о котором ты твердила. В сонное тихое сердце. Я никогда не видела сердца так близко. Оно было смешным, трогательным, даже немного любящим меня. Когда я прикасалась к нему ртом, ты тихо всхлипнула. А твое сердце танцевало в красно-черной мозаике, все чаще замирая на поворотах. Как жаль тебя будить. Во рту бьется язык, обдирая спинку о зубы, пачкая небо чужим вкусом.

0

12

Время

мое настроение, как погода на улице,
меняется то в одну, то в другую сторону.
хотя все хорошо - дочка учится, рыбка удится -,
эти скачки термометра вовсе не обоснованы.

отчего же какие-то черти внутри шевелятся,
не дают мне ни спать нормально, ни бодрствовать?
может быть, взять себя в руки, пойти развеяться:
сначала по шлюхам портовым, потом - по боцманам?

может, забыть про имя и про фамилию,
став персонажем с должными вытекающими?
и каждая новая кровь будет зваться шепотом "милая",
и все будет проще в три тысячи раз. но пока еще

0

13

Вот она - Яшка Казанова(В миру Юлия Зыкина)

увеличить

увеличить

Отредактировано Bench (Четверг, 10 июля, 2008г. 14:13:40)

0

14

- вдруг стало ясно: можно не умирать,
бумаг не марать и по ночам не орать.
- здесь больше, здесь двести двадцать. я буду брать.
пожалуйста, целым куском. не нарезайте.

- можно ходить с друзьями в кино и в спортивный зал,
красить глаза, не оглядываться назад.
- как Вы еще не попробовали прозак?
дерзайте!

- можно дышать спокойно, не пить вискарь,
дулом не ёрзать у пляшущего виска.
- если пойдете налево, то Вас искать
будут, дружок, не с собаками, а с волками...

- можно проверить кровь на сахар и соль,
по углям и гвоздикам не ковылять босой.
- великолепно меняется Ваше лицо,
когда Вы себя ощущаете, как на вулкане.

- можно стать наконец нормальной на радость всем!
просыпаться не в пять утра, а хотя бы в семь.
- эх, положить бы Вас на язык, как монпансье,
мне кажется, Вам не помешает чуть-чуть растаять.

можно всё по-другому, я знаю! но только как
разучиться движением брови менять закат
на рассвет и обратно? и видеть издалека,
вот еще одна терпит бедствие - вырастает.

0

15

еще немного - я стану влюбляться в утра,
в прожорливый запах кофе, в плач младенца соседки,
в выстрелы солнца по окнам, в удары метлы по урнам,
которые чистит выносливый дворник, во всех их
звенящие писки. в ворчанье мамы за стенкой,
в твои полусонные бредни, в мои кошмары
и снова, черт подери, в плач младенца соседки,
и, знаешь, наверное, в сладенький запах шмали.

я буду влюбляться в женщин, в мужчин и даже
в мобильный звонок за которым живет твой уставший голос;
в меня непокинувших - раз, и - два - в меня покидавших,
но после вернувшихся - три. в откровенно-порнушно-голый
лес, недовесенний. и этим особенно мерзкий
мне, урбанистически-гибкой даже на шпильках.

и, все же влюблюсь в гостиничный одноместный
с видом на небо.

0

16

оденусь сегодня чуточку погрубей:
скакать по сорванным крышам, гонять голубей,
пиликать немножко нервно
на водосточной трубе.
вот такое втемяшится в голову - хоть убей.

в моих невзрослеющих жилах весна зудит -
кварталы, планеты, вселенные позади!
ноздри до воздуха жадные не суди.
если устану, ты рядышком посиди:

погладь прохладными пальцами мокрый лоб,
почувствуй ладоней мягкость и губ тепло.
смотри - твоя постель превращается в плот
которому мирно двигаться тяжело,

который стремится в самую глубину,
который помнит кишками меня одну.
освобождаю легкие и тону...
держись за меня - тоже пойдешь ко дну.

0

17

хоть в голос кричи, хоть шопотом
боль не становится глуше.
будет ли хорошо потом,
или хотя бы лучше,
чем есть? равносильно загадывать
желания на сирени.
пора бы губу закалывать-
закаливать. отсырели
глаза, потемнев, как водится,
на тон или даже глубже.
шепчется ли мне воется ль -
боль не становится глуше.
она прорастает, в месиво,
в кровавое удобренье,
себя опуская. есть его,
размазывать, как варенье,
по рту? вот такие песенки
во мне расцвели под утро.
балконное равновесие.
ветром штора надута.

0

18

Еще одна история .

яшка казанова   21/12/2006

35 лет мне исполнится через месяц.

Придут поздравлять мама и подруги из школы. Не ученицы, конечно, нет. Учительницы. Я и сама преподаю там английский. В обычной, самой что ни на есть средней школе Питера. Заманчивое начало, да? Можно себе представить, что случится на трех следующих страницах. Стопки тетрадей, лингафонные кабинеты и трижды в неделю частные уроки одной замужней программистке. И если вы сейчас быстренько пробежитесь глазами по оглавлению, найдете что-нибудь поярче - я не обижусь.

На самом деле, я ненавижу дневники, а в тот раз без этого было не обойтись. В тот раз, то есть после пикника, после 5-го сентября. У меня десятый класс. Выпускной. Спортивный - на 15 парней-хоккеистов только 3 девочки-волейболистки. И я ими классно-руковожу. Всего в параллели шесть выпускных классов. Но мой - 10-й "В" из всех остальных особо симпатизирует 10-му "А", лингвистическому. Там такое соотношение полов - 23 активно зреющие девочки на 6 парней-компьютерщиков. Посему абсолютно неудивительно, что, следуя закону притяжения тел, мои спортсмены в самом начале сентября забили копытом, возопив, что "безбожно в такую чудную погоду торчать по домам", что им, "ну и 10-му "А" тоже", совершенно необходимо "сходить в поход с костром, гитарой и ночевкой". Верхи посомневались, но дали "добро".

И вот, пятого сентября 50 человек от 16-ти до 40-ка с пудовыми рюкзаками на плечах причалили к большой, солнечной, уже начинающей желтеть, поляне, расставили палатки, схватили гитары, парочками пошли по грибы. В общем - отдыхали. Замужняя программистка проводила выходные с семьей; плечи мои ныли от трех килограммов крупы, двух банок тушенки, пары вязаных носков, маленькой палатки-двушки, дорожной аптечки и кучи мелочей. И я дьявольски устала уже на втором километре нашего броска, а потому, оставив "питомцев" на двух физруков, одну мамашу и Наталью Станиславовну, озлобившуюся математичку, уползла в свою палатку и мгновенно почила. Успела только подумать "как здорово, что" палатки с собой взяли многие, а значит, мне не грозит ничье соседство. Вот на этой-то мысли я и утонула в примитивном черно-белом сне про страшную ушастую кошку, которая медленно превращалась в меня.

Проснулась, резко и испуганно, потому, что моя щека горела от чьего-то прикосновения. Где-то у сердца, уткнувшись в меня (а больше в моей крохотной палатке и не во что было уткнуться) носом, забросив мне на живот длинные бамбуковые ноги, спало совершенно щенячье девичье существо. Я видела ее раньше, но никогда так близко. Она обычно сидела на последней парте, и мне, как правило, не хотелось ее спрашивать. "Стаценко, Вы готовы?" - тягуче, с неохотой говорила я ей, а она так же с неохотой кивала в ответ, и этого было достаточно. По крайней мере для того, чтобы вывести ей оценку за четверть. Даже случайно встречаясь на улице, я старалась пройти очень быстро и не заметить ее.

Она вся казалась такой черной, смурной, вороной, и я, если честно, не знала, как мне вести себя с ней.

О чем говорить?? А сейчас эта самая Саша, скинув на меня весь свой день: пропитанные дымом волосы, ладони в розоватых мозольках, смуглые острые локти, мирно и медленно выдыхала свои грезы прямо мне в лицо. И дыхание ее пахло молоком и травой. На ней были только узкие белые плавки и бисерный браслетик на правом запястье. Тщетно, сквозь дрему, я попыталась этому удивиться. Воздух уже отдавал скорой осенью и сыростью, поэтому Сашины плечи рябили гусиной кожей. Стало как-то грустно смотреть на нее, и, стянув с себя разорванный по зипперу спальник, я попыталась поделить его на двоих. Мне не хотелось ее будить, но все еще сонные, мои руки срывались на Сашу неосторожными теплыми кляксами. Одна клякса упала прямо ей на грудь. Прозрачная кожица ладони ощутила напряженный нагловатый сосок. Очень нежный, кофейный и прохладный. Он будто впивался мне в руку, и это сразу насторожило. Мои ладони не привыкли к таким подаркам. Я еще не понимала - нравится ли мне прикасаться к этому прозрачному, почти детскому телу, а из мозга, петляя по жилкам, текло уже смутное чувство стыда. Я боялась, что стоит мне пошевелиться - Саша откроет глаза, и тогда начнется... Как мне было оправдываться, чем объяснять эту руку?

Все внутри натянулось и застыло. Пространство пучком сосредоточилось на моих чуть трясущихся пальцах, на припухшем от холода и прикосновения комочке под ними. Меня бил озноб, лоб бисерил липкой испариной, неожиданно сладко забилась вена в паху. Прождав в стойке минуты две, мозг добрался, наконец, до спасительной логики "Почему она оказалась в моей палатке? Почему раздета?" - начинала я медленно приходить в себя и успокаиваться - "И, в конце концов, я ли должна чего-то бояться. Могу сейчас разбудить ее, растрясти и выставить отсюда со всеми ее странными играми".

Я накручивала, убеждала себя, отлично зная, что ничего этого не сделаю. Ничего, только укрою ее поплотнее, проверю, хорошо ли задраена палатка и снова засну. Я аккуратно сняла ладонь с Сашиной груди, оставив на ней след мелких темнеющих зернышек, и почему-то сжала руку в кулак. Развернулась к ней спиной и задернула веки. Конечно, спать я уже совершенно не хотела. Пролежала на боку минут десять, промаялась, прозлилась и в конце концов утонула в болотной вязкой дремоте. Почувствовала, как Сашка рядом зашевелилась, слегка заскулила. Мне не хотелось реагировать на нее снова, утомительно и бесплодно... И стало даже слегка весело, когда я почувствовала, что Саша не спит, смотрит на меня. "Что она хочет увидеть? Какие мои тайны в ресницах?" В ту минуту, когда я решила открыть глаза, она бросила на меня свои губы и руки, обрушиваясь снегом на лицо.

Сашка пахла лугом, ее губы, чуть припачканные сном, были невозможно солоны и неспокойны. Она совсем не умела целоваться - хватала меня ломтиками, будто воруя и не замечала, что я уже не сплю, что мне все труднее притворяться спящей. "Сашенька..." - само собой выпало из-под языка. В ней что-то тихо хрупнуло. Два пятака глаз смотрели прямо на меня, не пугаясь, не отрываясь. И слова, выкатываясь из меня ненужными горошинами, захламляли тесную палатку: Стаценко... что ты делаешь?...(в голове протяжным стоном - и почему остановилась??)...почему ты у меня в палатке...

Сашкины глаза смеялись над моей беспомощностью так откровенно, что я почувствовала себя совершенной идиоткой: придурочные вопросы, очевидность ситуации, шелковое тело у меня под руками... Я подбросила подбородок вверх и поймала ее губы, протекла языком внутрь - по нежному облаку десен, по кромочке зубов, по ее юному неумелому языку. Саша вздрогнула, так отчаянно хотелось ей чувствовать. Мы мягко перевернулись в брюхе спальника. Сашина голова лежала в моей ладони: глаза прикрыты, готовы. Вся напряжена - вот-вот зазвенит. "Успокойся, - заласкала я ее ушко - девочка моя, все хорошо". И тут, от долгого ли ожидания или от того, что свидания по расписанию случались все реже, мое тело отказалось слушаться меня. Губы ринулись к свежей ароматной Сашке, язык рисовал на ее шее немыслимые объяснения, одичавшие пальцы узорно вились по коже. И голос, непривычно хриплый и слабый, мучил горло: "Сашенька... милая... как я хочу тебя... как не могу не хотеть... позволь мне... пожалуйста... позволь мне…"

Сашка выкинула вдруг туманный взгляд, всхлипом расправила легкие, торопливо и суетно стаскивая с меня майку. Вжалась в меня, мелко подрагивая губами, что-то пришептывая. Ее сосок под моей ладонью медленно наливался шоколадной кровью, темнел. Я стекла вниз, к нему, судорожно схватила губами. Сашка отозвалась, прижимая руками мою голову все теснее... больнее... "Да, так... я хочу сверхчувствовать, хочу терпеть, но чувствовать..."

Я не сделала Сашке больно. Ее яблочная грудь распахивалась ко мне, уже влажная и вспухшая, уже почти взорванная стоном... А моя рука рванулась вниз, перевивая все тело немилосердными спазмами, сладкими до отчаяния. Ладонь плутала по накрепко сведенным, нежно-топленым бедрам ее, по встревоженным, трусливым теперь коленкам. Саша стеснялась открыться мне, стеснялась этого терпкого лиственного запаха, прозрачного ручейка на простынке...

"Ты очень приятна мне, девочка моя, ты ошеломляюще хороша..." - уговаривала, упевала я Сашу.

Так нестерпимо хотелось выпить ее, расплескать по лицу тонкой смоляной пленкой, прикоснуться губами к избалованным горячим барханам. Так несбыточно... Тихо и медленно Сашины бедра разомкнулись, разлетелись в стороны двумя щепочками. Она принимала меня с каким-то, почти забытым мной, самоотречением первого раза. И странный страх, бесконечная благодарность смешивались во мне нещадно. Нежные спутанные перышки царапали руку, отталкивая своей первобытностью, завлекая, затягивая пальцы все глубже. Я уже тонула в Саше, купалась в нежных упругих латах ее, и дыхание мое опережало сердце, и я взрывалась с каждым новым моим движением, с каждым новым ее глотком.

Это продолжалось мгновенно и бесконечно, это было смертью Феникса. И когда Саша выгнулась под моими пальцами, замерев полукругом, внутри уже заваривались желания, молодые, так и неисполненные. Мы лежали тихо в нашем взмокшем убежище. Капельки дыхания текли по полиэтиленовым стенам, сонно и бережно, как медленный дождь...

Когда я проснулась утром, Саши, конечно, уже не было. Вы ожидали чего-то иного? Наверное, я тоже...

Пятое сентября - послезавтра. Сашка еще ни о чем не знает.

+1

19

Двенадцать завтраков с Мефистофелем

1.
- Правду ли говорят, мессир, что когда-то все люди были андрогинны, а бог разделил людей надвое. И вот мы бродим по Вселенной, разыскивая причитающуюся половинку?
- Абсолютно верно, - Мефистофель входил в столовую, вытирая руки полотенцем. На нем был полосатый отцовский халат и мои носки.
- Интересно, возможно ли мне найти свою половинку. Кто он? Какой он? Должно быть, он мне роднее, чем все сестры и братья?
- Так-с, сейчас посмотрим, - он извлек из кармана черный электронный блокнотик, пробежал пальцами по кнопкам - Лючано Поричелло, вонючий ланцерони, бродяга и педераст, умер в 1863 году, обожравшись пармской ветчины. Краденой, между прочим, ветчины. Наверное, тоже мечтал найти alter ego. Хочешь, я приготовлю на завтрак зеленый салат, а ты бы пока сбегала в булочную?

2.
- Странное ты существо, моя девочка, - Мефистофель ковырнул вилкой ломтик "Рокфора" - тратишься на этот плесневелый сыр, но брезгуешь брынзой. Платишь продажным женщинам, но чураешься ласок Возлюбленной. Куришь опиум в притонах, но чистый деревенский воздух вызывает у тебя асфиксии. Свою жизнь ты тратишь на умирание. Странное ты существо...
- Но, быть может, в отличие от остальных, мне хотя бы умереть удастся наоборот...
- Кого ты пытаешься обмануть? - он вкрадчиво расхохотался и потрепал меня по щеке.

3.
Мы завтракали мороженым с орехами и шоколадом. Мы пили ситро. Мы читали вслух. Мы смеялись. Было редкостно покойно и празднично.
- Как ты уродлива сегодня! - вдруг сказал Мефистофель, посмотрев не меня поверх очков - Что с тобой?
Он вынул из кармашка лупу и принялся разглядывать меня самым тщательнейшим образом:
- Ухо обожжено...
- Да, потому что она стонала.
- Левый глаз испорчен кровоподтеком...
- Да, потому что она была красива.
- Правый отсутствует вовсе...
- Да, потому что она усыпляла меня поцелуями.
- Ребра. Вероятно, поломаны. Плечи в синяках...
- Да, потому что она ласкала мое тело.
- Ты только посмотри, что стало с твоими пальцами!!..
- Да, потому что она пригласила меня внутрь.
- Ноздри порваны по краям...
- Да, потому что она истекала ароматом тюльпанов.
- Мертвенно-синие губы...
- Да, потому что к губам она так и не прикоснулась.
- Эта любовь оставит от тебя руины, старуха. А ведь я - предупреждал!
- Да. И мне придется рождать для себя иной фасад, заново белить портики и шлифовать колонны. Что же мне делать, мессир!?
- Это все пустяки. Я раздумываю, где доставать для тебя свежее сердце, живую печень, чистые легкие, сытую кровь?
- И душу.
- Вот как!? Ты пользуешься моим расположением, меркантильная сволочь. А где же предыдущие четыре? - Мефистофель сунул в рот ложку мороженого и, дурачась, вспенил его на губах.

4.
Он вытер губы салфеткой и, свернув ее корабликом, сказал:
- В основе всех ваших подвигов лежит жажда половых наслаждений.
- Ну, это Вы загнули, мессир. А как же жажда славы? Денег? Власти, наконец?
- Твои стихи принесут тебе славу, ибо ты сможешь возбуждать множество женщин. Твоя слава принесет тебе богатство, и ты сможешь покупать множество женщин. Твои деньги принесут тебе власть, и ты сможешь покорять множество женщин.
- Нет-нет, мессир. Мне нужна только одна женщина. Мне нужна моя возлюбленная. И стихи я буду слагать только ей, и только для нее куплю ожерелье из черного жемчуга, и только она покорится мне однажды. Дождливой грохочущей ночью, когда все вокруг будет содрогаться нам в такт!...
- Эка ты возбудилась! - улыбнулся Мефистофель - Гарсон, пожалуйста, холодного нарзану!!

5.
- Я хочу родить. Зачать в самой глубине и выплеснуть на свет. Вы станете отцом моего сына, мессир?
- Вероятно, мне придется - Мефистофель перемешал овсянку, добавил масла, надкусил бутерброд.
- Ребенок будет лучшим моим творением. Все стихи, недорощенные мысли покажутся мне мусором. А любовь к нему затмит прошлые раны, романы и увлечения.
- М-м, кому ты собираешься посвятить лучшее творение?
- Своей Возлюбленной, мессир. Она не может писать, она не может иметь детей. Я посвящу сына ей.
Мефистофель рассмеялся в голос, зачерпнул кабачковой икры и с видимым наслаждением вылизал ложку.
- Почему же Вы смеетесь, мессир? Надо мной?
- Не над тобой. Но скажи мне, что ты будешь делать с черновиком, если шедевра не получится? И согласишься ли делить славу со мной в случае успеха?

6.
- Мессир, скажите, Любить - это ремесло?
- Угу - ответил Мефистофель, срезая с яблока тонкую ленточку кожуры.
- ... или талант?...
- Угу - повторил он снова, и вторая зеленая завитушка упала на блюдце рядом с первой.
- или гений?...
- Угу - произнес Мефистофель в третий раз, неуклонно полосуя серебряным ножичком глянцевую обложку.
- ... и существует ли абсолютный гений в любви?..
- Угу - он не поднимал на меня глаз.
- ... и каков же он? что он?...
- Хм - Мефистофель рассек плоть.
- ...если он гениален, то, пожалуй, любое сердце ему удастся согреть, зажечь, оплодотворить, влюбить в себя!.. - я хитро заулыбалась.
- Что это ты себе вообразила? Гений в том, что ему удастся согреть и оплодотворить, не влюбляя, - он бросил мне в ладони обнаженный плод.

7.
Мефистофель ворвался этим утром ко мне в комнату пятнистый и прекрасный, как фавн. Примостился на краешке канапе. Свил ноги гибкой петлей. Достал из сумочки чизбургер и уставился на него.
- Твой тиран умер вчера. В Венеции. Ешь спокойно, - сказала я ему, улыбаясь.
- Да, мой бог умер вчера. Теперь тело Вацы не нужно ни голоду, ни душе. - Мефистофель опустился на колени и заплакал, как русалка.

8.
- Вот тебе загадка: в моей жизни было три прекрасных женщины. - Мефистофель, вероятно, только что возвратился с ночной пирушки. Он был откровенен и стариковски-слезлив. - Представь себе, все три умерли от язв.
Первая - от язвы желудка, вторая - от язвы на нижней губе, третья - от сердечной язвы. Третья любила меня так сильно, что заболела. Теперь скажи мне, кого из них тебе жаль больше? - Мефистофель крепко выжал в чай лимонную дольку.
- Конечно же, последнюю, мессир, ведь она?..
- Все ясно. Да, она любила меня. А первая была самой страстной, самой сумасшедшей. Она проигрывала себя на скачках. Обожала острую мексиканскую пищу и водку. Она изменяла мне с кубинскими моряками в порту и с французскими хористками в закоулках борделей. Иногда мы уходили в поле и лежали, разбросав руки, блуждая глазами в созвездиях. А потом любили друг друга так, что земля подбрасывала вверх наши бедра, пружиня. Она, конечно,
не любила меня, - он улыбнулся.
- Вторая много курила, пила абсент, читала стихи, сидя в плетеном кресле. Она была манерной особой с ломаными руками. И ее любовники всегда смотрели свысока на меня, на мои стоптанные туфли, бедную одежду. Она втаскивала меня в свою постель и заставляла подчиняться ей, а потом давала мне денег. Она резала себе вены, убивалась люминалом и
ждала спасения. Мы много путешествовали: Греция, Египет, Индия. В Индии она и подцепила эту заразу. Уже ничто не смогло ей помочь. - Мефистофель отломил край галеты и сунул в рот. Запил чаем.
- Не думаю, чтоб она меня любила. Хотела - да, но не любила. А вот третья... Та пела мне колыбельные и рисовала мой портрет на стене комнаты. Говорила, что минута, проведенная в разлуке, - мертвая минута. Она всегда плакала, провожая меня на работу, всегда оставалась дома, дожидаясь меня, уснувшего в баре. Даже посвящала мне длинные протяжные стихи. Она называла меня "мужем", и случилось - создала крошечное подобие
меня - ребенка. Я часто оставлял ее одну, ибо ей нужно было плакать в одиночестве. Потом ее сердце съела язва любви, и мать с отцом приехали в город похоронить дочь. Скажи мне теперь, кого из них тебе жаль больше?
- Ну, конечно же, третью, мессир...
- Баба!... - заметил он мне, перебивая.

9.
- Вы не поможете мне, мессир?
- Да-да. А в чем, собственно, дело? - Мефистофель нехотя оторвался от фруктового салата и посмотрел на меня.
- Мне нужен яд, мессир. Много яда. Дайте мне в долг, пожалуйста.
- Помилуйте! Для чего тебя яд? Неужто решила-таки травиться? - он размахивал перед моим носом вилочкой, унизанной долькой апельсина.
- Нет, мессир. Не травиться, но травить. Я хочу отомстить обидевшей меня, мессир.
- Ха! Тогда просто полюби ее, дуреха! Любовь окажется сильнее цикуты и разъест столь ненавистное тебе существо, - он потянулся через стол, взял черничное варенье и сдобрил им кусок белой булки. - И пока ты можешь любить, никогда не проси яда взаймы. Даже у меня.

10.
Стакан томатного сока с солью, чесноком и перцем. Что может быть лучше? Я облизала губы.
- Может быть, убив, я пойму смысл мною отнятой жизни? Увижу его на носике пули?
- Ты только что убила сок. Ни за что, ни про что. - Мефистофель схватил пустой стакан и разбил его о подоконник - Я размозжил голову стеклянному баловню. Где же был повод их
существования? В чесноке, перце, томатах? Не вижу! Может, он закатился под тумбочку? - Мефистофель обшарил взглядом всю комнату.
- Помилуйте, мессир! Жизнь человека - не помидоры, и не стекло!
- Но ведь ты даже не задумалась, чем именно опалил тебе губы последний глоток, правда!? - Мефистофель подошел к графину и втянул ноздрями пряный багровый запах.

11.
- Теперь у тебя только один недостаток - молодость. - Мефистофель добавил в кофе ложку сахара. Плеснул из молочника жирных сливок.
- Разве это недостаток, мессир? Ведь они влюбляются в мою молодость и превозносят ее до небес. Они сами становятся моложе, постоянно расцветая.
- Но ни одна из них не захочет поменяться с тобой местами. Неужели ты не замечала, что женщины ухаживают за своими морщинами? Твоя молодость нужна им, как вуаль, за которой другим не разглядеть опыта лица. Но они никогда не расстанутся с возрастом, вот увидишь, - он намазывал медом хрусткий булочный ломтик.
- Значит, я так смела, мессир, что могу не прятать щек, лба и глаз!
- Просто ты еще глупа и не знаешь, что у человека нет ничего, кроме собственной истории, чем можно было бы укрыться в гробу. Муслин твоей юности спасает их лица от воров. - Мефистофель говорил, плотно набив рот, истекая янтарем слюны.
- Эй! Воры! Берите мою историю, мою жизнь! Берите всю! Вы прогадали, мессир, ха-ха! Видите, никто не стремится красть чужое прошлое.
- Неудивительно. Даже я еще не вижу на тебе лица, - он резко откинулся на спинку стула. Зевнул. Прикрыв губы платком.

12.
- ... разве разумный взрослый человек способен убить другого, да еще таким изощренным способом?... - Мефистофель намотал на вилку ломтик яичницы и пихнул в рот - Так ненужно жестоки могут быть душевнобольные и дети с еще неокрепшим мягким мозгом.
- Но тогда, кто же дети, мессир?
- Дети и есть те пресловутые "мудрые взрослые". Не потому ли так редко встретишь убийцу-ребенка... - он густо полил сосиску горчицей.
- Но тогда, кто же взрослые мессир?
- Не понимаешь? Это старые озлобленные дети с холодцом в головах. Они без устали плодятся, надеясь родить себе подобных, но каждый раз их ждет неудача. Рождаются взрослые, и вместе с ними в детях расцветает злоба и зависть. Не потому ли родители наказывают свое чадо поркой и без устали ругают новое поколение?... - Мефистофель взял с блюдца поджаристую гренку.
- Но тогда, куда же деваются все взрослые, когда вырастают?
- Увы, они вырастают в детей. Их шрамы со временем заживают, обиды забываются, мозги наполняются жижей, животы - детенышами. Все идет по кругу.
- Но я не хочу становиться старым ребенком, мессир!...
- Тогда спускай штаны. Нужно подновить тебе родительские отметины! - он невесело присвистнул и встал из-за стола.

+1

20

прости. я сломалась. две недели сомкнутых губ
привели к изменениям почвы под коленями, на которых
я, шатаясь, стою. это как поменять тайгу
на пустыню, букварь поменять на тору
и на жесты - слова. впрочем, все, что касается рук
стало лишь обострённей - от ногтей до моторики. лето
по ключицам течёт. животные нервы орут,
доставая вибрацией вопля до рамок скелета,
вырываясь за рамки, тревожа пространство. ты
это знаешь. прости. я сломалась. прости. я сломалась глубже,
чем мне думалось. позвоночник прямой, как штык.
плюс один портсигар - на завтрак, обед и ужин.

0

21

значит, ветер вернулся. я услышала этот шаг.

я увидела танго в ретроспекции талого снега

и, летела морозная известь легко, как во сне на

обнаженную голову, на обожженный шарф,

на надгробья ботинок, стирающих тротуар

до дыры фиолетовой и на дыру в тротуаре.

значит, ветер вернулся. громоздкий ветер италий:

казанова гриппозный, седенькая этуаль.

и откуда-то сбоку, кашляя по слогам

чей-то бог мне шепнул, стариковским сарказмом раня,

что пора выдирать листы из осенней тетради

и сухим покрывалом выкладывать сотни га.

что однажды весной, когда прорастет трава

из-под прелых стихов, тягучего перегноя

будет небо иное, отрочество иное... --

аргентинское танго сменит ковбойский вальс.>

0

22

выбор – это когда дуло
по дёснам. один на один. в общем,
в любом случае буду дурой,
так путь длиннее. этак короче.

выбор – это когда минус
становится крестиком. в горячке
ночной кричу, обращаясь к миру:
«кто выйдет со мною сыграть в ящик?»

выбор – это когда стопка
(виски или другого жара)
внутрь насквозь. мне не выпить столько,
как бы вас я ни уважала.

выбор – это когда метка
горит на щеке, а слезам тесно
в глазах. и сверху вопрос мэтра:
«ну что, намаялась, поэтесса?»

выбор – это когда шарик
рулеточный мечется, как птица.

приемная бога. карандашами
стучат – небушко мной коптится
зазряяяяя.

0

23

я заблудилась. моя табличка потеряна.
никто не вспомнит куска моего имени.
лежу под ароматным яблочным деревом,
вдыхаю небо в чахотку. такая идиллия.

я заблудилась. таксисты с глазами жжеными
меня кидают по городу, суицидники.
а дома их ждут кулебяки с детишками, с женами,
следящими, как летят на счетчике циферки.

я заблудилась. мой адрес не дом, не улица,
не крыша, не - даже - заплеванное парадное.
а небо в легких и бесится, и волнуется,
не знает, чем бы еще-то меня порадовать!

и пульсом лупит по веночкам да по веточкам,
и обжигает горло на каждом ласковом.
да, вот еще, пришла сегодня повесточка -
пойду воевать со своим задроченным разумом.

победа будет за мной, полногруда, яростна,
как Делакруа обещал нам на репродукциях -
с руками сильными, этакая доярочка!
а небо в чахотке дуется дуется дуется,

вот-вот взорвется и горлом пойдет, отчаянно
цепляясь за гланды (а, может быть, за миндалины
цепляясь?) впустую - пятнами буро-чайными
хлобысь на белую скатерть ну и так далее...

0

24

26 Авг, 2008
они постоянно ёрзают - редко сидят смирно;
пахнут духами, мечтами, какой-то едой, жасмином,
летним воздухом с примесью разговоров о даче;
обожают твердить упрямо "навсегда" или "никогда", чем
выводят из равновесия ощущенье момента;
красятся очень умело и незаметно
бросают короткие взгляды с дальним прицелом;
считают, что можно схуднуть на пару кило, но в целом,
они ничего себе; ненавидят разглаживать кудри;
усматривают женитьбу практически в каждом утре,
помеченном тэгами "кофе в постель" и "брился";
порой готовы, принцессу приняв за принца,
в миг изменить убеждения и подружек;
раз в неделю стабильно считают "нужен
какой-то план: как жить, как - чёрт возьми! - развиваться";
умеют в постели всё: от гопака до вальса,
но тщательно это скрывают; не смотрят порно;
считают, что пресловутый стакан на половину полный;
в тоненькие ниточки выщипывают брови;
обожают страдающих мачо, таких, как броуди;
носят в сумочке жизнь, ключи от квартиры, пудру;
и (возвращаясь к прошедшему выше утру)
читают за завтраком - да да! кофе и ломтик сыра -
чей-то жж. может быть, мой.

0

25

какой-то демон внутри нажимает мизинцем "выкл.",
и всё меняется сразу: от лиц до улиц.
к подобным экспериментам я слишком привыкла,
потому так умело и группируюсь.

утро вряд ли мудрёнее вечера. впрочем, дело
может быть совсем не во времени суток. куда там!
кнопка "выкл." нажата. мир опять чёрно-белый.
снова смело можно привязывать розы к датам,

превращая себя в отрывной календарь: картинок -
минимально, бумага жёлтая, много текста.
почему бы и нет? ну попробовала - хватило,
чтоб понять - "выкл." исправна и больше не интересна.

только демон внутри так не думает, колупаясь
беспардонно в моих микросхемах, а это значит -
он находит новую кнопку, он тянет палец,
и я снова взрываюсь и снова живу иначе.

0

26

мантра ноль: то найдётся, что ищется -
лягушка станет царевной.
...
...
утром пасмурным жарю яичницу
с беконом и моцареллой.

ван клиберн. минор. рахманинов.
песто. горчицы зёрна.
буса (сразу - большой и маленький)
голодный, слегка позёвывает,
пахнет тоненько-померанцево,
садится за стол степенно...

у меня иллюзия франции:
париж, две тысячи первый,
так же сонно, площадь бастилии
густеет - туристы гнездятся
по сотням кафе; в магазине я:
"апельсиновый сок и яйца",
чтобы завтрак как полагается,
чтобы радостно!

скоро-скоро
я поверю, что стану красавицей,
и всё, что нашлось - искомо.

0

27

оденусь сегодня чуточку погрубей:
скакать по сорванным крышам, гонять голубей,
пиликать немножко нервно на водосточной трубе.
вот такое втемяшится в голову - хоть убей.

в моих невзрослеющих жилах весна зудит -
кварталы, планеты, вселенные позади!
ноздри до воздуха жадные не суди.
если устану, ты рядышком посиди:

погладь прохладными пальцами мокрый лоб,
почувствуй ладоней мягкость и губ тепло.
смотри - твоя постель превращается в плот
которому мирно двигаться тяжело,

который стремится в самую глубину,
который помнит кишками меня одну.
освобождаю легкие и тону...
держись за меня - тоже пойдешь ко дну.

0

28

ёлки в торговых центрах вялы.
праздник окончен. огни погасли.
вот бы забраться под одеяло
и сочинять друг о друге сказки...

ты будешь принцессой в нарядном, пышном,
лазурью тронутом кринолине.
я - разбойницей. так уж вышло.
мне дали мушкеты, вина налили,

по чарке хлопнули: действуй, дескать!
пускай в расход толстосумов смело!
а чтобы вовсе покончить с детством,
послали в булонский. в ночную смену.

и вот, возвращаясь, пожалуй, с бала,
ты невозмутимо тряслась в карете -
смотрела в окошко, овец считала
и, в общем, хотела домой скорее:

хотела добраться до медной ванны
с мелиссой, до нянькиных рук уютных,
до книжки с отчаянным медоваром
и юнгами, пьющими сны в каютах.

какой из ангелов ровно в полночь
дежурил? я помню, увы, не очень.
ты слышишь выстрел, зовешь на помощь
и видишь меня... эпизод окончен.

кому из ангелов в полночь ровно
перца и пороха не хватило?
мушкет. нападение. оборона.
я вижу тебя. многоточье. титры.

а дальше? а дальше: рыданья-шепот-
бессонницы-сны-поцелуи-ревность?
придумай сама и скажи мне, что там
случилось у нас ещё

Отредактировано Мареновая Роза (Четверг, 23 октября, 2008г. 11:00:19)

0

29

тебе, мой мальчик, не все ли равно, куда
уходит поезд, в котором что "нет", что "да" -
одно и то же? не все ли тебе равно,
где кто-то нервный не про тебя кино
снимаетмонтируетсмотритругает? где
грязь не с твоих башмаков не в твоей еде?
слова, в которых ни слова о том, что ты
считаешь собой, не напрасны и не пусты
для тебя, мой подсолнух, мой маленький смелый царь?

/я хочу очертить губами углы твоего лица,
чтоб запомнить всецело, до самых юных морщин.
не верти головой, пожалуйста. помолчи.
дыши животом, позволяя ему решать
за тебя - тут прячется сердце, а тут - душа./

но ты напичкал чужими мненьями мир,
и сам переел их, и тело перекормил.
хочешь стать невидимкой, хотя никто
тебя не видит за шарфом и за пальто,
за бирками у загривка, у позвонка
седьмогонежнейшего.

0

30

инженерочка на Вы

Забудьте древнегреческие мифы,

Из-под туники брызнувшие ноги...

Сварите суп, котлетами кормите

Его уставшего. Для Вас все это внове,

Все непривычно, что отнюдь не значит -

Неподходяще. Будьте с ним глупее.

Из давних подсервантовых заначек

Постройте дом и в доме кофе пейте,

И радуйтесь, что скоро выходные,

Что до зарплаты дотянуть удастся....

(...ах ночь была ах робко зубы ныли

ах много табака не разрыдаться б...

какого черта ты решила: "пристань"?

я мог бы воздух вскипятить любовью...

...ах девочка мне предлагала рису,

спасая от тебя и от работы...

какого черта ты оставила зубную

ну, боль - естественно, но щетку - это слишком...)

И древнегреческие мифы позабудьте:

"Орест? Припоминаю... по наслышке..."

+1

31

по эскалатору - каблуками. вверх. иду на рекорд.

целовать тебя красным ртом всему миру наперекор,
воровать тебя с лёгкостью, будто герой кино.
по эскалатору - вверх. задыхаюсь немного, но
всё это - мелочи, когда идёшь на рекорд
всему миру на - чёртбыдралего - перекор.

а в мире всякое: кризис, зима, сестра,
изнанка тонкая чует анечкин страх,
тупая ревность, острый аппендицит,
вот дю солей приезжает - красивый дьявольский цирк,
табак, пилюли, американский грипп,
дворовый пёс безымянный совсем охрип,
уставшие женщины, вечер, заполненный х.л.а.м,
багет хрустящий ломаю напополам,
суббота, пятница, дырка в календаре,
сегодня - милая дурочка, завтра - главред,
шуршанье бумажек, валютные домино.

и - вверх по эскалатору, задыхаясь немного, но...

0

32

вчера в этом городе кто-то родился = выжил.
уже не имеют значения отчество и прописка.
а небо течет. господь беспощадно выжат.
а нервы - не в счет. все было и будет. выстрел =
звонок. в телефонное ухо. тугая пуля
проходит по телу. шмелем возвращаясь. обратно.
другим концом. застревает в горле. опухло.
хочу сказать, но голоса - ноль. отрава
течет по губам. преступно напоминая
вкус крови. и яблочный сок. и слюну. и смело -
прыжок. ломаю колено. уже иная,
но выправка - прежняя. ты говоришь - измена.
мне трудно понять. измена, как свойство тела?
ты можешь - многим. мне это не важно вовсе.
давай играть. мерять маски. менять вертепы.
ты хочешь - многих. ладони споласкивать. восемь
плюс половина = я. но проснулся феллини
он по-итальянски нежен и громогласен.
помнишь, учили? я мазала мимо линий.
по чистописанию - двоечки. в первом классе.
ёп! стих бесконечен. похож на похмельное утро.
я так говорю. я по-волчьи вздымаю усик.
малыш.(по губам). мы всегда уходим к кому-то
в надежде, что не погладят, что рот прокусят.
малыш.(по рукам). я тебе закрываю спину,
когда ты спишь. ближе = только насквозь, ты знаешь.
мосты сойдутся. смерть. воздух. свежие спилы.
жжение в глотке. тягуче. не замерзая.

Отредактировано Мареновая Роза (Понедельник, 13 июля, 2009г. 00:57:54)

0

33

для альбертика

она лезет правой в письменный ящик стола,
вынимает сначала пару конвертов, затем - пистолет
и думает: "снова много курила и снова мало спала,
и устала снова. может собраться уже? сто лет

не проживу всё равно, а так, как сейчас - пиздец."
начинает играть с железом, дурочка, нюхать ствол,
перед тем, как в висок его вплющить беспомощно. ха! и здесь
происходит то самое. да, всё правильно, конечно же, волшебство.

из ствола вылетает вовсе не пуля, нет,
а смешная толстая фея, малышка Пли.
и она говорит: "рот закрой. или что-то не так во мне?
да, я - фея. я - фея. одевайся давай. пошли.

рот закрой!!!" Пли чихает, сморкается, кашляет, ставит чай.
будто в этой берлоге она прожила сто лет,
знает всё наизусть. и конфорки, и ильича
уморительный бюст на комоде, и пистолет,

и зелёную шапку (ну мама связала!), и
этих штор несусветных сухой ацетатный шёлк.

а потом... потом она просто смотрит в глаза мои:
ты не бойся, малышка, всё будет хорошо.

+1

34

Nov. 29th, 2009

где-то в странной стране желанной
есть один симпатичный дом.
его охраняют три кошки
и огромный седой бульдог.

в этом доме всё так, как надо:
окна в ванной, подвал с вином;
потолочные балки - из дуба,
а стол - из мрамора в нём.

есть камин /он пока не топлен/,
есть кухарка /анна-мишель/,
есть садовник /вот тут не смейся!/,
ему лет 25-26,

и зовут его... я не помню :(
как захочешь - так назовём :)
эээ я про балки уже говорила?
а про стол из мрамора? в нём

(в смысле - в доме) библиотека
с сотней тысяч десятков книг.
я хочу, чтобы развлекали,
согревали тебя они,

пока я в этой командировке
делаю ход конём
и шантажирую Бога.
тебе будет приятно в нём

(в смысле - в доме). цветы - по стенам,
+ снаружи зелёный весь.
обещай, поливать их чаще,
меня дожидаясь здесь.

ну а я поспешу.
ты знаешь.

+1

35

не знаю, сколько родинок на твоей спине.
я всё время сбиваюсь, считая.
и морозным узором на прозрачном стекле
зима пишет имя твоё, а я таю.
мои пальцы щекотят затылок тебе,
ты так трепетно нежно целуешь.
я зароюсь в тебя с головой в январе
и усну до весны, пока ты не разбудишь.
будет сон мой как в детстве невинен и чист,
ведь ты рядом со мной
и мне больше ни капли не страшно
я не знаю других и не помню обид
я любимолюблю.
вновь и впредь. не напрасно.

0

36

он сидит и думает: "чёрт подери, поспать бы...
сердце болит - ну и пусть, заживёт до свадьбы,
а если не заживёт, что ж - залатаем, склеим."
он ложится под одеяло, прикипая всем телом к ней, и
думает: "вот бы заснуть, а во сне увидать рекьявик.
или нет! сразу - гейзеры, чтобы и сон, и явь, и
всё, что есть между ними, слились в единое чудо."
он старается не дышать слишком громко - она спит слишком чутко,
просыпается из-за малейшего шороха в этом огромном доме,
но уже через миг замирает в его ладонях,
прикипая к нему всем телом. он видит резче
в темноте, чем во сне - она, на стене 19 трещин,
свет луны разбивающих. сжимает её нежнее
и вдруг понимает, что даже вот так вот с нею
не спать - это счастье.

0

37

какой смысл во всём этом копаться,
если мы просто подходим друг другу, как паззл?
ты оставляешь следы на мне = я - дорога,
по которой можно бежать, идти, ползти, шагать ровно,
пускать троллейбусы, автобусы - ну хорошо - трамваи!
какой смысл во всём этом копаться? не понимаю.
мы - восхитительно возмутительно нестабильная пара (спасибо, гра)
у меня день начинается около 4х утра,
и поэтому, когда ты просыпаешься в начале девятого,
я понимаю, что создана для того,
чтобы сварить кофе, на цыпочках подняться наверх
и (вот они, козыри в кимоношном моём рукаве)
позволить тебе запивать им не только синнамон-булки,
но и сериал про пришельцев на этом макбуке,
и вчерашнюю ссору, и наши ночные бдения.

я не знаю, любовь ли это, но: мы с тобой - совпадение.

0

38

положить тебя на плечо =
счастье =
говорить с тобой ни о чём
чаще =
молодой кальвадос - по губам
мягко =
кот пришёл "можно к вам?"
мявкнул =
не смотреть на закат
вместе =
лямочка рюкзака,
если
всё же роликам "да"
давит
мне плечо =
ерунда.
так ведь? =
ты со мной = я с тобой =
это
безусловно. прибой :)
лето :)

+1

39

ты целуешься - и как ребенок, и как бандит.
ты болтаешь - и как профессор, и как балбес.
ты упрям, беспощаден. ты нежен, раним и дик.
ты прекрасен, мой мальчик. я люблю тебя без
оговорок. я люблю тебя. я хочу
быть с тобой до отказа. до самого самого "стоп".
просто быть: бить посуду - нести какую-то чушь -
любиться любиться - гостей приглашать за стол -
пить вино - прыгать в воду - пялиться в небеса -
на горках американских кататься тудасуда -
смотреться до самозабвенья в твои глаза -
болтаться по миру: лондонпарижсудак
гурзуф (непременно) ниццаантиб... с трудом
затем вспоминать маршруты, курить кальян,
смеяться до слёз, строить в тоскане дом.
а когда ты ужалишь, просто впитывать яд
= просто быть. с тобой, мой маленький смуглый чёрт,
смешавший во мне коктейль из неровных рифм.

и если мне потребуется поплакать в чьё-то плечо,
я желаю себе, чтоб оно оказалось твоим.

+1


Вы здесь » GoroD » Литература и языкознание. » Яшка Казанова. Без заголовка.